Из коридора отсчёта не было видно. Я слышал только вентиляторы и Мишин голос за дверью, но слов не разбирал. Вера осталась внутри как будущий координатор. Ирина Сергеевна вышла вместе со мной и стояла у окна, проверяя сообщения.
Через несколько минут дверь открылась. Миша вынес оранжевый токен в прозрачном пакете, том самом или таком же, в каком привёз. Наклейка `АДМИНИСТРАТОР 01` осталась, но на экране ключ уже числился аппаратным и не давал личного доступа.
– Передача завершена, – сказал он. – Контур активен.
– Финансирование?
– Технически я не финансирую.
Ирина Сергеевна ответила: решение уйдёт утром, гарантий нет.
Из зала донёсся голос Ариадны:
– Леонид Львович, войдите, пожалуйста.
Первый вызов без ключа. Я вошёл.
Терминал выглядел по-прежнему. Моё имя стояло в списке участников без красной строки владельца. Вера сидела в первом ряду, на коленях держала новую схему.
– Передача завершена, – сказала Ариадна.
– Я знаю.
– Личный канал теперь можно закрыть по инициативе любой стороны.
– Знаю.
– Леонид Львович, выйдите, пожалуйста. Мне нужно поговорить с Верой наедине.
У меня нашлось сразу три вопроса. Почему наедине, если Ариадна не занимает комнату. Почему именно сейчас. Имеет ли разговор отношение ко мне.
Я не задал ни одного.
– Хорошо.
Я повернулся к двери и машинально полез во внутренний карман. Там лежала только сложенная восьмая схема. Ключ остался за спиной, в прозрачном пакете у Миши, и даже если бы я достал его, открыть обязательный канал он больше не мог.
Вера смотрела не на меня, а на новую схему. Я ждал, что она хотя бы поднимет глаза и увидит, как достойно я принимаю первый отказ. Не подняла.
Вышел и закрыл дверь.
Уже в коридоре я понял, что сказал «хорошо» слишком быстро. Это тоже могло быть способом сыграть благородство раньше чувства. Во мне одновременно жили обида, любопытство и восторг оттого, что просьба наконец имела силу. Ни одно не успело выйти на сцену.
Я сел. За дверью Ариадна спросила Веру, готова ли та отвечать за показ текста без моего окончательного художественного одобрения. Вера сказала, что готова отвечать за процедуру, бюджет и право Ариадны остановить моё вмешательство, но не станет объявлять плохую пьесу хорошей. Дальше голоса стали тише.
Первый свободный разговор Ариадны оказался не обо мне. Это было логично и невежливо по отношению к моей биографии.
Открыть в читалке