До столицы было шесть часов лёта.
Вечная бригада заняла два грузовых транспорта. Военные опознавательные знаки отключили, оружие оставили в походном положении. Со стороны всё выглядело так, будто потрёпанную часть перебрасывали в тыл.
Внутри первого транспорта сорок меха-дев ждали приказа. Ещё утром они не верили новому командиру, а теперь летели за ним штурмовать один из самых защищённых районов Великой Ся.
Фан Юань стоял у тактического стола. На схеме Верхний город светился золотым кругом. За ним начинались серые кварталы Нижнего, где после заката экономили электричество.
– Повтори, что ты сказал перед вылетом, – потребовала Виэрлия.
– Я сказал много интересного.
– Ты приказал сравнять Верхний город с землёй.
– Было такое.
– В нём живут миллионы людей.
– Знаю.
– Тогда объясни свой план.
Фан Юань увеличил карту. В центре жилого района появилась лаборатория клана Мурун. Под ней расходились тоннели, соединённые с энергосетью и военным барьером.
– Дома мы трогать не будем. Мы уничтожим порядок, при котором одни люди распоряжаются чужими источниками.
– Красивее звучит, но всё ещё не план.
– Ты ведёшь первую группу к северному входу и отключаешь гарнизон без убийств. Су Чжиху со второй группой перекрывает подземный шлюз. Налань Цинсинь открывает доступ к архиву. Я иду за Чи Юянь.
– А если гарнизон не сдастся?
– Предложишь дважды.
– А после?
– После остановишь тех, кто стреляет. Не тех, кто носит форму.
Виэрлия всматривалась в него, пытаясь понять, не говорит ли в нём прежняя ярость. Затем кивнула.
Налань Цинсинь подключила личный терминал к столу. Для входа в лабораторию требовались три ключа: фамильный код Мурун, военная подпись и биометрия представителя конгломерата Налань.
– Моя биометрия есть, – сказала она. – Военную подпись может дать Виэрлия. Код Мурун придётся украсть.
– Уже украла, – произнесла незнакомая женщина из тёмного угла.
Сорок бойцов одновременно подняли оружие.
Наньгун Цы вышла на свет. На ней не было меха-брони, только серый плащ и подавляющий браслет с разрезанным замком.
– Как ты попала на борт? – спросила Су Чжиху.
– Ваш командир оставил дверь открытой.
Все взгляды переместились к Фан Юаню.
– Я обещал не возвращать её в лабораторию, – сказал он.
Виэрлия положила ладонь на рукоять клинка.
– Она похитила троих людей, атаковала академию и пыталась получить оружие массового поражения.
– Всё правда, – согласилась Наньгун Цы. – Можете судить меня после того, как вытащим из подвала тех, кого ваши законы не замечали.
Она бросила на стол кристалл доступа. На нём стояла подпись Мурун Чэнтяня.
– В лаборатории не одна Чи Юянь. Там двадцать семь детей с аномальными источниками. Старшему шестнадцать. Младшей девять.
Налань Цинсинь открыла файл. Перед ними возник список подопытных. У каждого официальный результат был F или E. В закрытой графе стоял настоящий потенциал от A до SSS.
– Откуда у тебя это? – спросила она.
– Пять лет я искала место, где меня держали. Они перенесли комплекс, но привычек не поменяли.
Фан Юань добавил на карту детский блок.
– План меняется. Сначала выводим детей. Потом Чи Юянь и архив.
– Почему не наоборот? – спросила Наньгун Цы. – Пока будешь спасать незнакомых, Мурун успеет увезти твою девочку.
– Именно поэтому они и держат детей отдельно. Надеются, что каждый побежит спасать только своего.
Наньгун Цы усмехнулась.
– Посмотрим, насколько тебя хватит.
В лаборатории Чи Юянь перестала различать день и ночь.
Свет никогда не выключали. Механические руки снимали повреждённые пластины, устанавливали новые и заставляли источник принимать чужие контуры. Если модуль не выдерживал, его вырывали без полного обезболивания. Врачи называли это проверкой совместимости.
Первую неделю Чи Юянь кричала. Вторую считала секунды. На третьей научилась уходить внутрь связи с Фан Юанем, хотя подавляющее поле глушило её почти полностью.
Она вспоминала полигон, первый рывок «Драконьей Бездны» и слова: «Я вижу тебя. Не букву над твоей головой».
Этих воспоминаний хватало, чтобы лаборатория не смогла её сломать.
В дверь вошёл Мурун Чэнтянь. Молодой председатель академического совета выглядел старше после поражения, но говорил с прежней уверенностью.
– Твой командир объявлен военным преступником, – сказал он. – Даже если вернётся, его расстреляют.
Чи Юянь открыла глаза.
– Тогда зачем вы каждый день спрашиваете, где он?
– Нам нужен ключ к его многократной синхронизации.
– Значит, боитесь.
Мурун ударил по панели. В источник Чи Юянь вошёл новый импульс боли.
– Он слабее, чем думает. Вся его сила держится на таких, как ты.
– Конечно.
– Что?
– Сила командира всегда держится на тех, кто ему доверяет. Только Фан Юань это понимает, а вы нет.
Он увеличил мощность. Золотой дракон внутри неё застонал, но не склонил головы.
Вечная бригада вошла в город через грузовой коридор. На первом контрольном пункте охрана потребовала открыть контейнеры. Виэрлия передала поддельный приказ о санитарной изоляции. Сержант сверил подпись и уже собирался пропустить транспорт, когда в гарнитуре прозвучало новое распоряжение.
Ориентировка на Фан Юаня.
Сержант потянулся к тревожной кнопке. К его руке потянулась золотая нить: одного приказа системе хватило бы, чтобы остановить движение.
«Подходящая цель для временного подчинения».
Фан Юань оборвал связь с системой.
– Не трогайте его разум, – сказал Фан Юань. – Виэрлия, твоя работа.
Императрица ветра вышла из транспорта в форме офицера и показала закрытый жетон.
– Сержант, если нажмёте кнопку, сюда войдёт фронтовая меха-бригада. В жилом районе начнётся бой. Вы хотите отвечать за последствия приказа, происхождение которого не можете проверить?
– Я обязан задержать преступника.
– А я обязана защитить граждан. Позвоните начальнику смены по проводной линии. Мы подождём.
Начальник оказался выпускником Первой академии. Он видел запись с Хэйху и знал, кто спас его дочь на экзамене. Шлагбаум открылся из-за вполне человеческого решения, а не психического принуждения.
– Так медленнее, – заметила система.
– Зато ему потом не придётся доказывать, что он не по своей воле нажал на кнопку, – ответил Фан Юань.
У северного входа группы разделились. Су Чжиху и двадцать штрафниц спустились в технический тоннель. Остальные последовали за Виэрлией. Наньгун Цы вела Фан Юаня и Налань Цинсинь через старый водосброс.
Тоннель становился всё уже. На стенах сохранились выцветшие метки первых лет войны.
– Здесь строили убежище, – сказала Наньгун Цы. – Потом поняли, что на подопытных можно зарабатывать.
– Кто руководил твоими экспериментами?
– Отец нынешнего Муруна. А оборудование поставлял конгломерат Налань.
Налань Цинсинь остановилась.
– Мой отец?
– Твоя фамилия. Не знаю, чья подпись стояла на накладной.
– Но ты решила похитить меня.
– Я решила, что хоть раз богатая дочь почувствует себя вещью, которой торгуются.
– Почувствовала. Тебе стало легче?
Наньгун Цы не ответила.
Фан Юань шёл впереди и не вмешивался. Если сейчас заставить их замолчать, ненависть никуда не денется, а только вырвется наружу позже.
У внутреннего люка кристалл Мурун принял код. Затем Виэрлия передала военную подпись. Осталась биометрия Налань Цинсинь.
Терминал предупредил: использование ключа будет немедленно занесено в фамильный реестр. Наследница лишится возможности заявить, что её заставили.
– После этого семья отречётся от тебя, – сказала Наньгун Цы.
– Знаю.
– Деньги, дом, имя. Всё исчезнет.
Налань Цинсинь приложила ладонь.
– Если моё имя открывает такую дверь, мне оно не нужно.
Замки разошлись.
За ними находился детский блок.
Двадцать семь капсул стояли в два ряда. Внутри спали дети с проводами в позвоночнике. На центральном экране шёл отсчёт до извлечения источников.
Наньгун Цы замерла. На несколько секунд перед ней была не террористка SSS-ранга, а восемнадцатилетняя девушка, впервые увидевшая операционный стол.
– Отключай питание, – приказал Фан Юань.
– Они умрут. Капсулы поддерживают дыхание.
– Тогда переносим по одной.
Система предложила включить массовое восстановление. Для этого требовалось зарегистрировать детей как единицы легиона. Фан Юань отклонил условие.
– Они без сознания, – сказал он. – Согласия нет.
«Без регистрации вероятность выживания снижена».
– Дай медицинский протокол без контракта.
«Недостаточно полномочий».
Фан Юань сжал зубы. Древняя сила снова ставила власть выше помощи.
Налань Цинсинь уже взламывала панель. Виэрлия вызвала санитарный транспорт. Штрафницы выносили капсулы на руках. Так, одного за другим, они спасли всех детей, не заключив с системой ни единого контракта.
Когда вынесли последнюю девочку, сработала тревога.
Мурун Чэнтянь узнал о вторжении.
Между секторами рухнули стальные перегородки. Из стен выдвинулись автоматические пушки, а по внутренней связи прозвучал приказ уничтожить архив и всех подопытных. Руководство лаборатории не собиралось спасать даже собственных сотрудников.
– Вот ваша стабильность, – сказала Наньгун Цы. – Стоило тайне выйти наружу, и людей решили уничтожить вместе с документами.
Она сорвала подавляющий браслет и активировала меха-форму. Чёрные пластины закрыли тело, повреждённый SSS-источник выбросил алую волну. Фан Юань увидел десятки трещин. Ещё одна полная трансформация могла стать последней.
– Ты поведёшь детей, – сказал он.
– Я знаю дорогу к Чи Юянь.
– Поэтому вернёшься после эвакуации.
– Боишься, что украду твою славу?
– Боюсь, что опять решишь умереть вместо того, чтобы отвечать за сделанное.
Наньгун Цы ударила по первой турели и расчистила путь санитарной группе.
– Не надейся так легко от меня избавиться, братец.
Фан Юань и Налань Цинсинь побежали к архивному сектору. Между ними и Чи Юянь оставалось три уровня охраны. Золотая сеть связывала бойцов бригады, но подземные экраны глушили сигнал. Фан Юань видел лишь отдельные картины: Су Чжиху удерживала шлюз, Виэрлия требовала от гарнизона сложить оружие, одна из штрафниц лежала раненая, а детей уже поднимали на поверхность.
Каждый новый поток давил на источник.
Система предложила решение.
«Активировать абсолютное командование. Полный контроль над всеми совместимыми меха-формами в радиусе десяти километров».
Так он мог закончить бой за несколько секунд. Охранницы лаборатории направили бы оружие на собственных начальников, и ни одна дверь не устояла бы. Но после сражения десятки женщин пришли бы в себя, не зная, что творили их руками.
– Отклонить, – сказал Фан Юань.
«Риск потерь возрастёт на сорок семь процентов».
– Передай всем открытый запрос. Кто согласен войти в сеть, пусть подтвердит сам.
По лаборатории прошёл золотой импульс.
«Командир Фан Юань просит временную синхронизацию для эвакуации подопытных. Подтверждение добровольное».
Первыми ответили сорок бойцов Вечной бригады.
Затем Виэрлия.
Су Чжиху.
Три охранницы лаборатории опустили оружие и тоже подтвердили связь. Одна передала план вентиляции. Вторая открыла медицинский склад. Третья сообщила, где держат Чи Юянь.
К добровольной сети подключилось меньше людей, чем захватило бы абсолютное командование. Зато каждый сделал это по собственной воле.
Фан Юань повёл людей через восточный коридор.
Мурун Чэнтянь ждал в операционном зале. Он облачился в экспериментальную броню, собранную из модулей подопытных. На правом плече двигался искусственный драконий коготь, снятый с источника Чи Юянь. За его спиной врачи готовили капсулу к эвакуации.
– Ты опоздал, – сказал он. – Ещё несколько часов, и её ядро окончательно станет собственностью клана.
Фан Юань увидел Чи Юянь за стеклом.
Её волосы поседели у висков. Золотую броню с неё сняли пласт за пластом, а источник зажали металлическими скобами. Но связь между ними не исчезла.
«Я здесь», – передал он без слов.
Её пальцы дрогнули.
Мурун атаковал. Искусственный коготь разорвал операционный стол и выбросил копию драконьего пламени. Фан Юань закрыл Налань Цинсинь полем, но без меха-формы удар отбросил его к стене.
– Твоя ошибка в том, что ты раздаёшь силу нищим, – произнёс Мурун. – Мы собираем лучшее в одном теле.
– И всё равно не понимаете, как оно работает.
Фан Юань коснулся чужого когтя Истинным взглядом. Модуль был пришит к несовместимому источнику и держался только потому, что болевые сигналы насильно глушили. Он отправил Чи Юянь короткий запрос.
«Разрешаешь вернуть своё?»
Ответ пришёл мгновенно.
Золотая нить натянулась. Коготь вырвался из брони Муруна и пробил стекло капсулы. Чи Юянь поймала модуль собственной рукой. Вокруг неё начала собираться драконья броня, хотя скобы всё ещё впивались в источник.
– Не поднимайся, – сказал Фан Юань. – Я сниму фиксаторы.
– Ты слишком долго шёл, – прошептала она. – Дай мне хоть что-нибудь сделать самой.
Она разорвала первую скобу.
Вторая лопнула вместе с куском брони.
На третьей Чи Юянь закричала, но золотой дракон расправил крылья. Операционный зал исчез в белом свете.
Мурун Чэнтянь попытался бежать. Налань Цинсинь заблокировала дверь фамильным кодом.
– Ты не понимаешь, на чью сторону встала, – сказал он. – Твой отец подписывал те же договоры.
– Тогда отвечать будете вместе.
Она ударила его рукоятью аварийного инструмента. Наследник старого клана упал без сознания.
Фан Юань подхватил Чи Юянь прежде, чем меха-форма рассыпалась.
– Я знала, что ты придёшь, – повторила она.
– А я знал, что ты не дождёшься помощи спокойно.
– Мы оба оказались правы.
Она закрыла глаза. Источник был изуродован, но жив.
В архиве тем временем запустилось уничтожение данных. Налань Цинсинь подключила терминал и обнаружила, что лаборатория хранит не только протоколы опытов. Через её серверы проходил энергетический учёт всей столицы.
Каждую ночь барьер Верхнего города получал дополнительную мощность из Нижнего. Официально потери списывали на плохую экологию и слабые источники. В действительности система незаметно вытягивала энергию у десятков тысяч пробуждённых.
Так объяснялись приступы, раннее угасание меха-форм и необъяснимые смерти.
В центре схемы стоял узел «Бездна».
«Бездна» оказалась вовсе не переносным оружием, а сердцем оборонной сети Великой Ся. Обычно она понемногу забирала энергию из чужих источников. Но стоило запустить её на полную мощность, и она за несколько минут осушила бы всех меха-дев страны, чтобы вложить собранную энергию в один удар.
– Поэтому Наньгун Цы охотилась за ней, – понял Фан Юань. – С таким узлом можно погасить Верхний город или сжечь Звёздный фронт.
– И поэтому семьи никогда не позволят открыть архив, – сказала Налань Цинсинь.
До удаления оставалось сорок секунд.
Скопировать весь массив было невозможно. Налань Цинсинь выбрала другой путь. Она подключила архив к городской системе оповещения.
– Что ты делаешь?
– Лишаю семью возможности назвать это подделкой.
– После трансляции назад дороги не будет.
– Она исчезла, когда я открыла дверь.
На всех экранах Верхнего и Нижнего города появились журналы операций. Имена детей. Подписи врачей. Платежи кланов. График энергии, которую годами выкачивали из нижних кварталов.
Налань Цинсинь вышла в прямой эфир.
Она назвала себя старшей наследницей конгломерата и подтвердила подлинность документов. Затем отказалась от права наследования и потребовала независимого расследования.
Первые секунды она читала подготовленный текст. Потом на экране появилось имя девочки из капсулы и голос дрогнул.
– Я выросла в доме, где говорили, что богатство семьи создано трудом, – сказала Налань Цинсинь. – Это правда только наполовину. Мы действительно работали. Но работали в мире, где тысячи людей заранее лишили возможности получить ту же награду. Я пользовалась водой, воздухом и лекарствами, оплаченными их источниками. Я не знала подробностей, потому что мне было удобно не спрашивать.
Совет директоров конгломерата прислал приказ прекратить эфир. Отец звонил по закрытой линии. Налань Цинсинь видела его имя и не отвечала.
– Я не прошу верить мне из-за фамилии. Наоборот. Проверяйте каждый документ, каждую подпись, включая подписи моей семьи. Если сведения ложны, я отвечу за панику. Если правдивы, ответят те, кто превратил людей в топливо.
Она отправила архив сразу в сотни независимых хранилищ. Удалить его стало невозможно.
В Нижнем городе трансляцию смотрели в ночных столовых и уличных мастерских. Рабочий по имени Го Вэй нашёл в списке жену. Её смерть семь лет считали последствием слабого источника. Теперь рядом стоял номер извлечённого модуля и цена, по которой его продали армии.
Го Вэй взял молот и пошёл к контрольному пункту. У двери его остановил сын.
– Мама хотела, чтобы я поступил в академию, – сказал мальчик. – Если ты сейчас убьёшь охранника, что изменится?
Го Вэй не бросил молот. Но использовал его, чтобы сорвать металлическую табличку «Вход жителям Нижнего города запрещён». За ним то же сделали другие.
В Верхнем городе женщина-врач узнала название препарата, который выписывала пациенткам с угасанием источника. Он не лечил причину, а скрывал следы ночного отбора энергии. Она открыла медицинский архив и передала следствию десятки тысяч карт.
Правда не разделила людей ровно по районам. Она разделила тех, кто хотел знать, и тех, кто предпочитал прежнюю тишину.
Трансляцию попытались отключить. Виэрлия захватила ретранслятор военного гарнизона и продублировала сигнал. Директор Первой академии открыл школьные частоты. Хуанфу, увидев данные, приказал армейским каналам не вмешиваться.
Впервые жители Нижнего города получили доказательство того, что их слабость была не природной.
На улицы вышли люди.
Одни требовали суда. Другие бросали камни в контрольные пункты. В Верхнем городе закрывали магазины и убежища. Старая знать немедленно объявила трансляцию атакой сопротивления.
Мурун Чэнтянь пришёл в сознание и засмеялся.
– Вы думаете, правда что-то меняет? Через час начнутся погромы. Армия введёт чрезвычайное положение. Люди сами попросят нас вернуть порядок.
– Только если мы позволим тебе выбрать единственные два варианта, – ответил Фан Юань.
Он связался с бригадой.
– Никто не входит в жилые кварталы. Защищайте больницы, водные узлы и транспорт. Любого, кто нападает на граждан, останавливать независимо от формы и происхождения.
– Даже нижнегородцев? – спросила одна из штрафниц.
– Особенно тех, кто решит, что чужое преступление разрешает ему стать преступником.
Су Чжиху повела половину отряда к мостам. Виэрлия организовала коридор для эвакуации детей. Наньгун Цы вернулась из санитарного транспорта и потребовала оружие.
– Мои люди поднимут Нижний город, – сказала она. – Сейчас можно взять столицу.
– А утром кто будет управлять водой и электростанциями?
– Найдём.
– У вас все планы так начинаются: сначала убить, а потом искать, кому разбираться с последствиями.
Наньгун Цы схватила его за ворот.
– Ты показал людям, что из них десятилетиями выкачивали силы. Думаешь, они спокойно разойдутся по домам?
– Нет. Поэтому ты пойдёшь в эфир.
– И что скажу?
– Правду. Что с тобой сделали. Что сделала ты. И почему месть не вернула родителей.
Она отпустила его.
– Хочешь превратить меня в удобную раскаявшуюся злодейку?
– Хочу, чтобы люди услышали не лозунг, а то, к чему на самом деле привела твоя месть.
Наньгун Цы смотрела на экран, где толпа уже теснила полицейский кордон. Потом увидела носилки с девятилетней девочкой из капсулы.
Она вышла в эфир.
Наньгун Цы не просила прощения. Рассказала о лаборатории, о родителях и о том, как после побега продавала оружие, похищала людей и называла это освобождением. Признала, что Хэйху воровал под её знаменем, потому что она считала любого врага Верхнего города полезным.
– Если сегодня вы убьёте ребёнка за фамилию его отца, – закончила она, – завтра кто-то построит новую лабораторию уже для ваших врагов. Не запускайте этот круг заново ещё на пятьдесят лет.
Толпа не исчезла. Гнев не растворился от одной речи. Но у контрольных пунктов перестали стрелять.
Фан Юань вынес Чи Юянь на поверхность. Над городом впервые за ночь включились прожекторы. Золотой свет Верхнего и редкие серые огни Нижнего встретились на мостах.
Полевой врач попытался перенести Чи Юянь в санитарный транспорт, но её источник срывал работу оборудования. Лабораторные модули оставили внутри чужие сигналы, и каждый медицинский скан источник воспринимал как новую попытку вскрытия.
– Позволь мне, – сказал Фан Юань.
Он не входил в источник. Сначала положил ладонь рядом и ждал.
Чи Юянь приоткрыла глаза.
– Почему не лечишь?
– Ты должна разрешить связь.
– Раньше не спрашивал.
– Раньше был неправ.
Она долго смотрела на него, затем кивнула.
Золотая энергия коснулась только повреждённых каналов. Фан Юань чувствовал, как легко было бы перехватить управление телом и силой заставить источник принять лечение. Вместо этого он показывал Чи Юянь каждое действие и оставлял ей возможность в любой момент остановить его.
Лечение заняло вчетверо больше времени.
Когда закончилось, она всё ещё не могла подняться, но дрожь исчезла.
– Медленно, – прошептала Чи Юянь.
– Система уже пожаловалась.
– Пусть привыкает.
Пока они заново учились доверять друг другу, глубоко под землёй начали включать «Бездну».
Система объявила, что задание по спасению выполнено. Наградой стала карта полного доступа к «Бездне».
Одновременно под землёй проснулся древний механизм.
Мурун Чэнтянь улыбнулся разбитыми губами.
– Поздно. Совет уже начал активацию.
На тактическом экране линии от всех городских источников потянулись к центральной башне. Меха-девы на улицах одна за другой падали на колени.
Чи Юянь открыла глаза.
– Фан Юань… он забирает нас.
Над Верхним городом раскрылось чёрное кольцо «Бездны».
Открыть в читалке