План отделения зала ядра нашёлся в архиве первых строителей.
«Небесный дворец» собирали вокруг «Бездны», а не наоборот. Чёрное сердце доставили на орбиту в герметичном контейнере, способном пережить падение из атмосферы. Позже к нему пристроили станцию, доки и жилые сектора.
Если взорвать двадцать четыре крепления, зал снова станет отдельным кораблём.
Проблема заключалась в том, что у контейнера не было двигателей.
Су Чжиху предложила снять маршевые модули с эвакуационных шаттлов. Каждый разобранный корабль означал сотни людей, которые не успеют покинуть станцию.
– Нет, – сказала Виэрлия. – Сначала эвакуация.
– Через сорок минут эвакуировать будет нечего.
– Тогда используем военные перехватчики.
– Они принадлежат дивизии Совета и заблокированы.
Налань Цинсинь изучила реестр.
– Блокировку может снять глава конгломерата. Его компания поставляла двигатели.
Отец ждал у закрытого посадочного шлюза. Он уже понял, что семейный флот не улетит. Когда дочь потребовала код, не стал торговаться.
– Сколько модулей нужно?
– Двенадцать.
– В ангаре восемнадцать перехватчиков. Возьмите все. Шесть могут не запуститься после хранения.
– И всё?
– Ты ждёшь, что я попрошу место на спасательном корабле?
– Жду, что ты попытаешься назвать помощь искуплением.
Он опустил взгляд.
– Она ничего не искупает. Я знал, что наши приборы используют на людях. Не спрашивал подробностей, потому что отчёты приносили прибыль и военные льготы. Если мы выживем, я дам показания.
– Даже если тебя посадят?
– Особенно тогда. Иначе моё признание ничего не стоит.
Налань Цинсинь передала код Су Чжиху.
– Я не простила тебя.
– Знаю.
– Но рада, что ты остался.
Отец кивнул. Этого было больше, чем он ожидал.
Тридцать семь минут.
На экранах с внешних камер Сердце роя становилось всё больше. Чёрный силуэт уже закрывал звёзды. Его передние отростки входили в верхние слои атмосферы, а за телом тянулись миллионы меньших существ.
На земле началась главная атака.
Хуанфу развернул объединённые части вдоль старой стены. Впервые рядом стояли элитные меха-девы Верхнего города и рабочие отряды Нижнего. Между ними действовала распределённая сеть. У неё не было единого командного пункта: если сектор терял связь, соседние продолжали бой.
Наньгун Цы отвечала за эвакуацию восточных кварталов. Сестра Ло Цзюня проверяла каждый её приказ и записывала все решения.
– Третий мост перегружен, – доложил связист. – Нужно закрыть проход на пять минут.
– Там ещё люди.
– Если конструкция рухнет, погибнут все.
Раньше Наньгун Цы выбрала бы цель и назвала потери неизбежными. Теперь приказала открыть грузовой тоннель, отправила туда собственную охрану и только потом остановила мост.
– Потеряли три минуты, – заметила сестра Ло Цзюня.
– Зато не потеряли людей.
– Мой брат тоже был человеком.
Наньгун Цы встретила её взгляд.
– Да.
Одним ответом вину не искупить. Но Наньгун Цы хотя бы не стала снова оправдываться великой целью.
Тридцать две минуты.
Эвакуация шла по трём маршрутам. Красный предназначался для раненых, синий – для детей и гражданских, белый – для технических смен, которые должны были запускать капсулы. Старый приоритетный реестр пытался перенаправлять лучших медиков и пилотов в семейный док Совета. Налань Цинсинь удаляла правила одно за другим.
В одном из коридоров застряла группа детей. Автоматическая дверь требовала фамильный допуск, хотя за ней находился общественный спасательный отсек. Отец Налань Цинсинь приехал к двери лично.
– Мой ключ больше не действует, – сказал он.
– Ты глава конгломерата, – ответил механик. – Как может не действовать?
– Дочь заблокировала семейную ветку.
Мужчина снял дорогой пиджак, взял у техника резак и полез к аварийному приводу. Он знал конструкцию: его компания производила двери. На схеме существовал ручной рычаг, но ради удешевления его спрятали за декоративной панелью и не отметили в гражданской инструкции.
– Почему люди не знали? – спросил механик.
– Потому что мы продавали обслуживание отдельно.
– Даже на спасательной станции?
– Особенно здесь. Государственные контракты никто не читает до аварии.
Он вскрыл панель, и дверь поднялась. Дети прошли к капсулам. Глава конгломерата остался помогать технической смене, впервые увидев, сколько мелких решений его компании превращали безопасность в привилегию.
В другом секторе барон Хэнтэ пытался провести на корабль контейнер с фамильными реликвиями. Внутри находились картины, украшения и криокапсула основателя рода. Груз занимал места двадцати четырёх человек.
Виэрлия приказала выгрузить контейнер.
– Это культурное наследие Великой Ся! – возмутился барон.
– Тогда оно переживёт ожидание лучше живых пассажиров.
– Вы не имеете права решать, что ценнее.
– Наконец-то вы поняли смысл нового порядка. Решение уже подтвердил эвакуационный совет.
Вместо реликвий на борт поднялись уборщики, повара и семьи младших техников, которых вообще не включили в списки станции.
Виэрлия вывела последнюю группу гражданских к спасательным капсулам. Мест не хватало. Несколько представителей старых семей требовали освободить капсулу, предназначенную для технической смены.
– Наши фамилии внесены в приоритетный реестр, – заявил барон Хэнтэ.
Виэрлия сорвала золотую табличку с двери.
– Приоритетный реестр отменён.
– По чьему приказу?
– По моему. Обжаловать сможете на земле.
Она посадила в капсулу двух механиков и раненую охранницу. Барон остался в общем коридоре вместе со всеми.
Двадцать восемь минут.
Су Чжиху и её звенья тащили двигатели через разгерметизированный ангар. Магнитные ботинки удерживали броню на обшивке, однако каждый импульс Сердца роя срывал людей с поверхности. Один модуль ушёл в пустоту. Второй заклинило в воротах.
– Нам не хватает тяги, – сказала Су Чжиху.
Фан Юань изучал траекторию на обычном терминале. Без Истинного взгляда цифры больше не складывались сами. Он ошибся в первом расчёте, затем во втором. Времени на третий почти не осталось.
Чи Юянь удерживала канал внутри ядра. Она слышала, как Сердце роя пытается понять распределённую сеть. Гигантское сознание повторяло полученную структуру, но каждый раз превращало выбор в приказ и ломало модель.
– Оно учится, – предупредила она. – Скоро найдёт способ отделить узлы друг от друга.
– Нам нужно ещё двенадцать минут.
– У вас восемь.
Фан Юань посмотрел на карту. Двенадцати двигателей не будет. Девять не дадут расчётную скорость. Тогда не стоило направлять контейнер навстречу чудовищу.
– Поверните сопла к станции, – сказал он.
– Хочешь толкнуть контейнер взрывом? – спросила Су Чжиху.
– Не контейнер. Станцию.
«Небесный дворец» двигался по орбите быстрее любого военного корабля. Если отделить жилые секции, повернуть три уцелевших маневровых блока и взорвать центральную ферму, импульс столкнёт контейнер с орбиты точно в путь Сердца.
– Остаток станции уйдёт в атмосферу, – сказала Налань Цинсинь.
– Успеем направить его в океан. Все уже эвакуированы?
Виэрлия посмотрела на очередь у последней капсулы.
– Почти.
– Сколько?
– Сто сорок шесть человек и наша группа.
Последняя капсула вмещала сто двадцать.
Фан Юань приказал отправить гражданских. Штурмовая группа останется в контейнере с Чи Юянь. После столкновения двигатели должны вывести зал наружу с противоположной стороны.
– На план спасения это не похоже, – заметила Налань Цинсинь.
– До входа план есть. Выход придумаем внутри.
– Ненавижу, когда ты так говоришь, – сказала Виэрлия.
Все участники подтвердили решение отдельно. Мэй Лань осталась охранять Муруна. Отец Налань Цинсинь занял место у аварийного реактора. Пять звеньев закрепили двигатели.
Перед закрытием контейнера каждому дали минуту на сообщение земле.
Виэрлия записала официальный приказ назначить временного командующего воздухом и не добавила ни одного личного слова. Затем стёрла запись и начала заново.
– Если вернусь, экзамен по строевой всё равно состоится, – сказала она ученикам. – Если нет, не позволяйте никому использовать моё имя как доказательство, что приказ важнее человека.
Су Чжиху передала сорока капитанам полный доступ к архиву роты.
– Не называйте отряд моим. И Фан Юаня тоже не называйте владельцем. Кто назовёт, лично вернусь и исправлю.
Налань Цинсинь отправила в открытый реестр последний ключ конгломерата. Теперь даже её смерть не позволила бы семье закрыть данные.
Отец наблюдал за ней с реакторного поста.
– Я горжусь тобой, – сказал он.
– Не используй гордость, чтобы присвоить мой выбор.
– Не буду. Тогда просто скажу: ты сделала то, чего не сделал я.
Налань Цинсинь кивнула. Это сообщение она не стала записывать.
Фан Юань открыл канал школы Нижнего города. Директор ожидал речи героя. Вместо неё Фан Юань попросил сохранить журналы всех решений операции, включая его ошибки.
– И это всё? – спросил директор.
– Если не вернусь, не делайте из меня человека, который всегда был прав.
Чи Юянь не стала никому звонить. Она сидела у чёрного сердца, поддерживая канал, и тихо повторяла имена сорока бойцов. Фан Юань сел рядом.
– Боишься? – спросил он.
– Очень.
– Я тоже.
– Раньше ты такого не говорил.
– Раньше думал, что командир обязан выглядеть бесстрашным.
– А сейчас?
– Сейчас мне больше незачем изображать из себя бесстрашного командира.
Чи Юянь взяла его за руку. Никакой золотой нити между ними не появилось.
– Так даже лучше, – сказала она.
Три минуты.
Гражданские капсулы уходили от станции одна за другой. Автоматика прокладывала курс к пустынному плато, где добровольцы уже разворачивали медицинский лагерь.
Последняя капсула не запускалась. В шлюзе оставались двадцать два ребёнка и четверо взрослых. Привод внешнего замка потерял питание.
– Если подадим энергию с контейнера, не успеем отделиться, – сказала Су Чжиху.
– Если не подадим, они останутся здесь, – ответила Чи Юянь.
Никто не предлагал оставить их ради большинства. В старой системе двадцать шесть человек превратились бы в допустимую потерю. Новая сеть не гарантировала спасения всех, но заставляла называть цену вслух.
Отец Налань Цинсинь нашёл обход. Он отключил питание семейного корабля и перенаправил энергию к аварийному шлюзу. Двигатели контейнера сохранили заряд.
– Ваш корабль больше не взлетит, – предупредил техник.
– Значит, придётся воспользоваться общей капсулой.
– В ней нет мест.
– Тогда останусь в штурмовой группе.
Налань Цинсинь услышала разговор.
– Ты не обязан доказывать всё за одну ночь.
– Я и не докажу. Просто это мой корабль и моя очередь освободить место.
Капсула с детьми ушла за девяносто секунд до отделения контейнера.
Сердце роя раскрыло внешние рёбра. Внутри горел белый канал, направленный прямо к ядру «Бездны».
Чи Юянь увидела в нём не пасть, а дорогу.
– Оно хочет вернуть чёрное сердце в себя. Сопротивления почти не будет.
– Значит, войдём глубже, – сказал Фан Юань.
Крепления взорвались.
Контейнер отделился от станции. Су Чжиху включила девять двигателей. Остаток «Небесного дворца» развернулся, центральная ферма вспыхнула, и орбитальная скорость превратилась в удар.
Зал ядра полетел к Сердцу роя.
За несколько секунд до столкновения Фан Юань увидел Землю. На ночной стороне золотыми линиями горела новая сеть. Она не сходилась к одной башне. Свет переходил от города к городу, от стены к стене, от человека к человеку.
Потом чёрные рёбра сомкнулись вокруг контейнера.
Удара не последовало.
Сердце роя проглотило потерянное ядро.
Связь с Землёй исчезла.
Стены контейнера раскрылись, будто живое существо узнало свою часть. За ними пульсировал коридор из чёрной ткани. По нему навстречу группе двигались тысячи белых фигур.
У них были лица меха-дев, погибших за пятьдесят лет войны.
Открыть в читалке