На земле не знали, что произошло внутри Сердца роя.
Сначала исчезла станция. Затем погас сигнал Чи Юянь. Золотая сеть сохранилась, но связь с орбитальной группой оборвалась.
Хуанфу посмотрел на небо и приказал продолжать оборону.
Первая волна ударила по внешней стене через девять минут. Чудовища падали из облаков тысячами, врезались в щиты и собирались из обломков снова. Каждая тварь несла часть памяти Сердца. Они уже знали частоты человеческого оружия и перестраивали панцири после первого попадания.
Старая армия не продержалась бы часа.
Боеприпасы распределяли по складам, которые раньше обслуживали разные районы. Батареи Верхнего города использовали новые энергоячейки, а орудия Нижнего работали на старых кристаллах и были несовместимы с новыми боеприпасами.
Инженеры конгломерата предложили сосредоточить снабжение на совместимых элитных частях. Рабочие ремонтного завода ответили, что за два часа переделают переходники для всех, если получат доступ к закрытым чертежам.
– Это промышленная тайна, – возразил представитель компании.
Хуанфу открыл военный сейф и выложил документацию в общую сеть.
– Через два часа либо не будет вашей компании, либо не будет тайны. Работайте.
Мастерские обоих городов начали печатать переходники. Первые партии были грубыми, перегревались после трёх выстрелов, но позволяли каждой батарее использовать общий запас. Инженеры наверху исправляли ошибки рабочих внизу. Рабочие находили применение деталям, которые инженеры считали устаревшими. Через час у них получился переходник лучше довоенного.
На южном участке закончились медицинские капсулы. Частная клиника Верхнего города заперла склад, ссылаясь на неоплаченный государственный контракт. Директор клиники отказался открывать дверь без гарантии компенсации.
Староста Нижнего города не стал ломать замок. Вызвал трёх журналистов, показал очередь раненых и в прямом эфире попросил директора повторить условие.
Склад открылся через минуту.
– Раньше мы бы просто взяли, – сказал молодой доброволец.
– И дали бы ему назвать нас грабителями, – ответил староста. – Теперь у нас есть не только кулаки.
Врачи из двух районов работали в одних палатках. Они пользовались разными обозначениями препаратов и первые полчаса спорили громче артиллерии. Затем одна пациентка чуть не получила двойную дозу. После этого медики составили общую таблицу и поставили по переводчику у каждого ряда.
Новый мир рождался не в речах. В переходниках, таблицах и открытых дверях, без которых ни одна победа не имела смысла.
Распределённый легион менял тактику быстрее роя. Одно звено использовало тепловые клинки, следующее переходило на кинетические удары, третье заманивало врага в электрические сети. Данные получали все, но каждое звено само решало, как их использовать. Рой не успевал создать одну защиту против сотен вариантов.
Виэрлии рядом не было. Командование воздухом приняла её бывшая ученица, меха-дева C-ранга из Нижнего города. Ещё неделю назад штаб не допустил бы её даже к офицерскому каналу. Теперь десять эскадрилий сами выбрали её командиром.
– Северная группа, не повторяйте манёвр, – приказала она. – Они уже подстроились. Разделиться по три, высота произвольная.
Небо заполнили разрозненные траектории. Для наблюдателя это выглядело хаосом. Для участников сети каждый свободный промежуток имел смысл.
На востоке обрушился мост.
Наньгун Цы закончила эвакуацию за секунды до падения первой опоры. Сестра Ло Цзюня вытащила из тоннеля последнего ребёнка, а затем увидела над ними зверя шестого уровня.
Наньгун Цы могла активировать меха-форму и спастись одна. Вместо этого она закрыла выход собственным телом.
Коготь пробил броню и старые лабораторные шрамы. Источник дал трещину.
– Уводи людей! – крикнула она.
– Вместе, – ответила девушка.
– Я убила твоего брата.
– Поэтому не смей заставлять меня смотреть, как ты выбираешь себе удобную смерть.
Она отправила запрос в сеть. Пять незнакомых звеньев передали энергию Наньгун Цы. Прошлого ей никто не простил, но сейчас люди помогали тому, кто удерживал стену.
Наньгун Цы поднялась.
Её SSS-броня больше не могла включиться целиком. Отдельные участки поддерживали десятки слабых источников. Она схватила коготь чудовища, удержала его, пока артиллерия меняла тип заряда, и отбросила тварь под кинетический залп.
Когда всё закончилось, сестра Ло Цзюня перевязала её рану.
– Я всё равно дам показания против тебя, – сказала она.
– Надеюсь.
– Но сегодня ты спасла сто восемьдесят человек.
Наньгун Цы закрыла глаза.
– Запиши и это. Не для суда. Для меня.
На западной стене едва не случилась катастрофа. Один из генералов, прежде служивший Совету, отключился от сети и попытался вернуть прежнюю систему командования. Он приказал нижнегородским звеньям удерживать пролом, пока элитная дивизия отходит.
Солдаты увидели приказ в интерфейсе и отклонили его.
– Это мятеж! – закричал генерал.
– Нет, – ответил Хуанфу. – Это отказ выполнить преступный приказ.
Он отстранил генерала и лично занял пролом со штабной охраной. Старый командующий впервые сражался не из защищённого центра. Его меха-партнёр получила повреждение почти сразу, но соседние звенья распределили нагрузку.
– Вы можете отойти, – сказала она. – Без штаба оборона потеряет координацию.
– Если оборона держится на одном старике, Фан Юань зря потратил время.
Хуанфу передал полномочия секторам и остался на линии.
В Нижнем городе люди открывали заводские убежища для семей сверху. В Верхнем городе больницы принимали раненых без проверки регистрации. Правда, не везде. На одном мосту охрана снова попыталась отделить «приоритетных граждан», но толпа сама сняла заграждение и первой пропустила детей.
Среди эвакуированных оказался Хань Цинтин. После повреждения источника он не мог войти в меха-связь и впервые зависел от помощи людей, которых называл низшими. Увидев его фамильный знак, нижнегородский носильщик узнал наследника.
– Это он травил наших на экзамене, – сказал кто-то в толпе.
Несколько человек потребовали оставить Хань Цинтина за воротами. Он побледнел и прижал к груди неработающий усилитель.
Чжао Мин, тот самый кандидат с порванным договором, стоял у входа в убежище.
– Пускайте, – сказал он.
– После всего, что он сделал?
– Судить будем после атаки. Если сейчас решим, что помощь получают только достойные, кто назначит достойных?
Хань Цинтин прошёл внутрь, так и не сумев поблагодарить. Чжао Мин ничего от него не ждал. Позже наследник дал показания о договорах студенческого союза. Героем он от этого не стал, но впервые в жизни поступил не так, как велела фамилия.
Сама стена между городами всё ещё стояла. Но на её пропускных пунктах прежние правила уже не действовали.
Через три часа рой изменил тактику.
Чудовища перестали атаковать стену и двинулись к центральной башне «Бездны». Их вёл человеческий сигнал. Мурун Чэнтянь заранее спрятал в лабораторной сети резервный маяк. Совет собирался вернуть Сердце в город даже после потери основного ядра.
Налань Цинсинь раньше нашла этот маяк в счетах, но не успела передать координаты на землю. Теперь Хуанфу видел только направление орды.
– Они идут не к людям, – понял он. – Им что-то нужно под башней.
Наньгун Цы знала старые тоннели.
– Резервный нерв «Бездны». Если рой подключится, вся сеть снова станет принудительной.
До башни было двадцать километров. Между ними и целью стояло больше чудовищ, чем осталось боеприпасов во всей столице.
Хуанфу приказал взорвать резервный узел.
Инженеры ответили, что заряд придётся установить вручную. Дистанционный сигнал рой перехватит. Вероятность возвращения группы равнялась нулю.
Наньгун Цы поднялась.
– Я знаю вход.
Сестра Ло Цзюня тоже встала.
– Идём вместе.
– Это не эвакуация. Обратно дороги не будет.
– Ты опять выбираешь за меня.
Наньгун Цы устало усмехнулась.
– Проклятый Фан Юань. Даже когда его нет, мешает нормально пожертвовать собой.
К ним присоединились двенадцать добровольцев из обоих городов. Приказа никто не получал: каждый увидел условия задания и сам решил пойти.
Они вошли в тоннель, пока армия открывала коридор.
Под башней сохранились камеры первого поколения. Наньгун Цы узнавала повороты по запаху металла и старым царапинам на стенах. В одной камере она когда-то провела двести дней без света.
Группа нашла там троих техников Совета. Им приказали обслуживать резервный нерв до смерти. Увидев Наньгун Цы, один техник отступил.
– Ты взорвала северную лабораторию. Там работала моя жена.
– Я думала, внутри только военные.
– Ты не проверила.
Наньгун Цы не стала объяснять, что лаборатория пытала таких, как она. Она помогла технику снять подавляющий ошейник и передала ему карту выхода.
– Можешь пойти с нами и дать показания, – сказала сестра Ло Цзюня.
– Сначала отключу насос охлаждения. Иначе нерв переживёт взрыв.
Техник вернулся к панели. Его знание позволило уменьшить заряд вдвое и не обрушить жилые кварталы над тоннелем.
Наньгун Цы поняла ещё одну вещь, которой не знала во время восстания: внутри вражеской машины всегда работают разные люди. Одни строят её сознательно, другие боятся, а третьи просто не видят всей картины. Уничтожить всех было проще, чем разбираться. Только после такого решения погибали и виновные, и те, кого можно было спасти.
У резервного нерва группа наткнулась на автоматическую защиту. Двенадцать добровольцев не могли пробить её оружием. Они передали в общую сеть запрос, и артиллерия на поверхности рассчитала удар через тридцать метров бетона.
– Отклонение два метра, – предупредил Хуанфу. – Вы можете не успеть выйти.
Каждый участник увидел риск. Двое решили отступить и повели техников. Остальные подтвердили задачу.
Старая армия назвала бы ушедших трусами. Новая поблагодарила их за эвакуацию людей.
Артиллерийский удар раскрыл камеру. Наньгун Цы установила заряд прямо на нерв.
Над ними Сердце роя внезапно дёрнулось. По всей массе чудовищ прошла волна сомнения. Некоторые остановились. Другие продолжили атаку. Третьи повернули оружие друг на друга.
До Земли дошёл первый слабый сигнал Чи Юянь.
Она начала возвращать рою право отказа.
Открыть в читалке