Софья могла запретить учения младшего брата, но не стала. Такой запрет только сплотил бы вокруг Петра всех недовольных регентством. Вместо этого она взяла занятия под надзор. Порох, сукно и жалованье выдавали через верных ей людей. Каждый барабан, каждое ружьё и каждый новый учитель зависели от её подписи.
Пётр принял эти условия. В первой жизни он тоже начинал с потешных, но тогда считал людей только по строю. Теперь он решил проверять не парадный вид отряда, а то, кто и почему в нём служит.
Лука приносил на учения два списка. В полном стояли фамилии, долги, болезни, умение читать и причины отсутствия. В удобном оставались только годные люди и исправные деньги. По удобному списку строй всегда выглядел лучше. По полному было видно, чья семья голодает, чей отец исчез после майского бунта и кто пришёл лишь потому, что дома нечего есть.
Сначала Пётр ненавидел полный список за каждую задержку, а потом стал спрашивать именно его.
Федот Лапин помогал Луке сверять стрелецкие фамилии. Он не вступил в круг Петра и не сделался благодарным слугой. Просто рядом с младшим царём его бумагу хотя бы читали вслух. Этого пока хватало.
Учения продолжались год за годом. Пётр таскал брёвна, стрелял, строил земляные укрепления и требовал, чтобы остальные работали рядом. Он быстрее всех замечал ошибку и хуже всех терпел медленное исправление. Постепенно люди перестали решать сами и при любой заминке ждали Петра. Он узнал эту покорность: в первой жизни она не раз стоила ему людей и времени.
Чтобы сломать эту привычку, Пётр начал менять людей местами. Лучший стрелок становился заряжающим. Сын боярина тянул земляную корзину рядом со стрелецким сыном. Вчерашний командир сегодня исполнял приказ того, кто был младше по чину. Недовольство вспыхивало всякий раз, когда учебная перестановка задевала настоящее звание. Но именно тогда становилось видно, кто умеет делать общее дело, а кто бережёт только своё место. На войне ядро не спрашивает родословную человека, который забыл поднести порох.
Федот однажды отказался выйти в строй, пока в списке его не назвали сыном служилого, а не дворовым мальчиком. Иван Нарышкин велел заменить упрямца, но Пётр заставил Луку прочесть обе записи. В удобной Федот был безродным помощником, а в полной стояли имя отца и невыплаченное жалованье. После чтения Федот занял место, но благодарить никого не стал.
Доверие выросло на один пункт. Но Петру запомнилось не число. Федот сам встал в ряд, а старший служилый подвинулся, освобождая ему законное место.
Однажды Пётр вывел отряд к узкому проходу между валами, подал начало перестроения и намеренно исчез за насыпью. Без его голоса первый ряд остановился. Второй налетел на него. Командиры искали царя вместо того, чтобы смотреть на людей.
Пётр не выходил.
Тогда младший десятник, тот самый, что когда-то повторил барабанный сигнал, выругался, разомкнул задний ряд и провёл отряд через проход по двое. Он нарушил задуманную Петром последовательность, зато сохранил порядок.
Когда Пётр вернулся, старшие ожидали наказания. Иван Нарышкин уже объяснял, что самовольство в присутствии государя опаснее учебной ошибки.
Пётр заставил десятника повторить решение перед всеми. Потом приказал остальным пройти проход без себя.
Книга прибавила Мощь. Отряд справился без царя и даже изменил его неудачный порядок.
За учениями наблюдали и спасённые Петром дядья. Иван Нарышкин уже видел в потешных будущую охрану семьи и составлял свой список сторонников. Отцам он обещал место при дворе, сыновьям – защиту от старых начальников, всем вместе – безопасность под именем Нарышкиных. Афанасий, напротив, запоминал тех, кто в день бунта не побежал с кремлёвского крыльца. Иван хотел превратить отряд Петра в силу своего рода. Афанасий помнил, сколько людей уже убили во имя спасения этого рода.
Софья собирала третий список. Её люди отмечали, кто получал жалованье у Петра, кто учился у иноземцев, кто разговаривал с Федотом. Лука предложил не ждать обыска и самому показать регентше полную ведомость. Афанасий согласился: скрытый круг выглядит заговором, даже если в нём только учатся бить в барабан. Иван потребовал отдать удобную копию, а долги, болезни и споры о жалованье скрыть. На полях его собственного списка уже стояли суммы, родственные связи и обещания, которых Пётр не давал.
Две книги долго лежали перед Петром.
В первой жизни он побеждал скоростью и тайной. Если он отдаст полную ведомость, Софья узнает имена его людей, источники денег и все слабые места отряда. Если отдаст удобную, она всё равно узнает о занятиях, а люди Петра поймут, что их долги и имена можно стереть ради приличного отчёта.
Пётр передал Софье полную книгу.
Регентша прочла её внимательно. Федота она заметила сразу. Пустая строка его отца связывала майский бунт с теми, кто теперь учился у Петра. Софья могла обвинить брата в покупке стрельцов. Вместо этого она велела выплатить часть доказанного долга через общий приказ, чтобы благодарность не досталась одному царю.
Пётр потерял возможность присвоить решение. Но семьи получили хлеб.
Так началось противостояние, которое растянулось на семь лет. Софья не закрывала учения, пока они приносили пользу, но все припасы и выплаты проводила через свои приказы. Пётр учил младших командиров принимать решения без него и понемногу избавлял отряд от зависимости от одного поставщика. Каждый успех делал его сильнее. Каждая проверка напоминала, что регентша всё ещё видит его людей насквозь. Они не мирились и не начинали открытой войны. Оба ждали ошибки другого.
К тысяча шестьсот восемьдесят девятому году Пётр уже был высоким, сильным и слишком заметным, чтобы называть его занятия детской игрой. В августовскую ночь пришёл слух: стрельцы идут к Преображенскому, людей младшего царя возьмут до рассвета.
Пётр помнил эту ночь. В первой жизни он вскочил на лошадь и бежал в Троице-Сергиев монастырь, оставив мать и молодую жену догонять позже. Этот стыд он прятал даже от себя.
На этот раз он потребовал собрать все донесения. О приближении стрельцов сообщил только один перепуганный гонец. Никто не видел всего отряда, никто не мог назвать его начальника, зато вокруг Петра уже хватались за оружие и требовали ударить первыми. Книга не назвала заговорщика. На странице стояло лишь: «Причина знакома. Ход событий близок к прежнему».
Пётр всё равно поехал в Троицу: если слух был правдой, в Преображенском его могли схватить до рассвета. Но на этот раз он не бросил остальных без распоряжений. Афанасию велел вывести семью заранее и никого не хватать по одному слуху. Командование отрядом передал младшему офицеру, который уже учился действовать без царя.
У ворот монастыря собирались бояре, офицеры и духовенство. Каждый хотел присягнуть победителю, но никто ещё не знал, кто победит. Иван Нарышкин предложил потребовать верность одному Петру и объявить сторонников Софьи изменниками.
Афанасий возразил: такая присяга закончит регентство тем же страхом, с которого оно началось.
Спор не удавалось решить без человека, которого обе стороны привыкли считать слабым. Нужна была подпись старшего брата, царя Ивана Пятого.
Открыть в читалке