К Нарве Пётр готовился как к суду над собственной памятью и заранее назначил себя победителем.
Между постригом Евдокии и войной прошло почти два года. Двор несколько раз предлагал Петру новый брак: посланники привозили родословные, условия союза и портреты женщин, которых государственная польза делала подходящими невестами. После Анны он не вступал в новые связи и не повторял прежних загулов. Со стороны это можно было принять за верность.
Однажды Пётр слишком долго смотрел на портрет незнакомой княжны и поймал себя не на интересе, а на сравнении. Он прикидывал, сколько лет будет Марте к следующей кампании, и думал, что любой новый союз придётся потом разрушать ради женщины из памяти.
Посланник спросил, какое качество невесты государь считает главным. Пётр не смог ответить. Женщина, которую он считал предназначенной ему, ещё ни разу его не видела и ничего ему не обещала.
Портрет вернули без объяснения. Пётр не стал использовать ни одну из этих женщин как временную замену Марте, но поймал себя на другой лжи. Он жил один и заранее считал, что место рядом с ним принадлежит женщине, которая его ещё не знала.
Вопрос он не решил. Он ушёл в подготовку к Нарве, где будущее хотя бы можно было разложить по полкам, пороху и часам.
Пётр изменил размещение частей, разделил запас пороха, уточнил порядок командования и заставил офицеров повторить действия при потере связи. Три ошибки первой линии были исправлены до начала боя. На карте не осталось ни одного знакомого провала.
Командиры пересказали план без запинки. Один молодой офицер спросил, что делать, если ветер и снег придут с другой стороны.
Пётр ответил слишком быстро: придут с нужной.
Книга не подтвердила его уверенность. Она показывала известные причины, но не знала, куда через час повернёт ветер.
Афанасий Нарышкин составил отдельный порядок вывоза раненых. Для каждой части указали место сбора, телеги и человека, который мог изменить путь без разрешения государя. Сторонники решительного боя ворчали, что подобные приготовления учат людей отступать.
«Нет», – сказал Афанасий. «Они учат раненых не ждать, пока государю станет удобно их заметить».
Пётр оставил порядок в силе. Он считал его страховкой, которая не понадобится.
За два дня до боя он устроил проверку командования. Сам отошёл от стола, а двум офицерам одновременно передали противоречивые вести: обоз задержан, неприятель показался у переправы, один из старших командиров ранен. Первый офицер дождался Петра и потерял целый час. Второй сверил донесения у двух гонцов, переставил телеги и лишь потом отправил государю запись о решении.
Пётр признал второй порядок правильным. Книга подтвердила самостоятельную проверку, но отказалась назвать её Мощью: офицер действовал один раз, на учении, когда право возразить государю дали заранее. Чтобы правило стало силой, оно должно было пережить настоящий страх.
Тот же молодой офицер предложил две оговорки к общему плану. Если сигнал придёт раньше ожидаемого, резерв должен начать движение после подтверждения от двух наблюдателей. Если снег скроет направление удара, ближайший командир не ждёт царского посыльного. Пётр принял вторую оговорку и вычеркнул первую. Ранний сигнал, по его памяти, мог быть только ошибкой дозора.
Вечером русские разъезды взяли шведского разведчика. При нём нашли грубый набросок новой дороги с отмеченными складами и несколькими русскими укреплениями. Рисунок не раскрывал замысла Карла Двенадцатого, но доказывал простую вещь: противник видел изменения Петра и успевал приспосабливаться. Пётр усилил охрану складов, однако не пересмотрел час и место главного удара. Он считал, что враг знает русские приготовления, а сам всё равно знает завтрашний день.
Карл Двенадцатый оказался моложе многих русских офицеров и быстрее ожиданий. Разведчики сообщали о движении шведов, но сроки не совпадали с памятью Петра. Первый гонец прибыл раньше назначенного часа и сказал, что противник смещается к флангу, который в старом сражении оставался второстепенным.
Пётр решил, что гонец увидел передовой отряд.
Второй гонец принёс ту же весть и назвал двух наблюдателей, как требовала отвергнутая оговорка. Третий сообщил, что шведы идут по дороге, которую русские расчистили для собственного снабжения. Дорога, построенная по приказу Петра, теперь помогала противнику.
Командир попросил начать перестроение. На это требовалось открыть часть укрепления и на короткое время ослабить знакомый участок. Пётр отказал. Он ждал главного удара там, где тот пришёл в первой линии.
Снег пошёл, но лёг не плотной стеной. Ветер менялся рывками и открывал русские позиции вместо того, чтобы скрыть их. На другом фланге загремели выстрелы.
Пётр услышал бой раньше, чем признал донесение.
Пётр велел удерживать прежнее место ещё малое время, поэтому передний полк получил приказ поздно, а соседний решил, что связь оборвалась. Офицер, которого Пётр когда-то спас от клановой расправы, не стал ждать нового подтверждения и передвинул резерв туда, где видел угрозу. Этим он закрыл один проход и открыл другой.
Никто не предал Петра. Гонцы сообщили то, что увидели, офицеры исполнили установленные правила, а шведы воспользовались русской дорогой. Ошибался сам царь.
Шведский удар пришёл через открывшийся промежуток. Русские части дрогнули. Иностранные офицеры кричали команды на разных языках, телеги перекрыли проход, люди начали искать царя вместо ближайшего командира.
Пётр был рядом. Именно поэтому паника на несколько мгновений стала хуже: каждый ждал, что государь одним приказом вернёт знакомый порядок.
Пётр приказал резерву идти к позиции, где в первой линии возникал разрыв. Резерв исполнил команду и нашёл пустое место. Настоящий удар уже разворачивался в другой стороне.
Ошибку царя увидели офицеры, барабанщики и солдаты, ещё утром повторявшие его безупречный план.
У одного полка оставался путь к переправе. Молодой барабанщик заметил, что соседние части начали ломать строй, и дал сигнал отхода, которого не было в плане Петра. Командир подхватил его. Полк стал отступать рядами, сохраняя оружие и пропуская раненых внутрь строя.
Иван Нарышкин закричал, что это измена, и Пётр тоже услышал в барабане неподчинение. До наказания оставалось одно слово.
Но полк не бежал. Он отходил.
Первый правильный приказ под Нарвой отдал не Пётр. И приказ этот был об отступлении.
Открыть в читалке