Они пришли на девятую ночь после веча: две ладьи без огней, три десятка воинов в железе и сотник Кетиль впереди. Приказ у него был простой: кузнеца взять живым, верфь сжечь, остальное по обстоятельствам.
Но дозорные заметили их раньше, чем северяне увидели топь.
Дозорные-рыбаки сидели по протокам в осиновых душегубках, неотличимых от коряг. Условными кострами они передали в острожек: два огня, потом один – враг идёт по главной протоке. Тревогу не поднимали. На топи погасили лишние огни и стали ждать, каждый на своём месте, как учил Крес: не геройствуй, делай своё.
Ждать было хуже всего. В темноте шесть десятков человек прислушивались к ночи. Мальчишки-дозорные дрожали и от холода, и от страха. Бабы сидели с детьми в землянках, а Милава ходила от одной семьи к другой, приносила воду и успокаивала людей. Крес стоял у ворот и в последний раз проверял план: гать, счёт, верёвки, огни. Если он ошибся хоть в одном месте, расплачиваться будут все.
Северяне высадились у начала гати, построились и пошли на дальние костры – туда, где, по их разумению, спала весь колдуна. На самом деле это были расставленные с вечера горшки с углями на пустых кочках. Строй растянулся по гати, и первые воины начали проваливаться.
Плахи в настиле вынули через одну, по счёту. Свои ходили по зарубкам, а чужие шли в темноте. Первый воин ухнул в окно меж свай по грудь, второй шагнул к нему на помощь и провалился по пояс. Тяжёлая броня тянула обоих вниз. Под водой натянули верёвки с костяными грузиками. Когда северяне задевали их ногами, в тумане со всех сторон начинали постукивать кости. Потом закричала выпь. На самом деле Вьюн дул в пастуший манок, но звук выходил таким тоскливым, что даже бывалым воинам стало не по себе.
«Это не духи! – ревел где-то в тумане Кетиль. – Это люди! Держать строй!» Он был прав, но выполнить приказ воины не могли: им было негде твёрдо поставить ноги.
Топь дралась сама. Люди только помогали.
Их брали баграми и арканами, как сомов: тяжело, мокро, без славы. Кетиль понял всё быстрее остальных, собрал вокруг себя несколько воинов и пробился на твёрдую гриву. В бою он покалечил двоих жителей топи, которые потом до самой жатвы ходили в лубках. Сотника удалось остановить, только накрыв рыбацкой сетью и навалившись вчетвером. Остальные северяне, если не увязли, отступили к ладьям и ушли вниз, бросив своих в трясине.
К рассвету подсчитали потери.
В плен попали одиннадцать северян, в том числе сотник. От их оружия никто на топи не погиб, но без потерь не обошлось. Погорелец Некрас, тот самый мужик, что плакал над лемехом, полез вытаскивать тонущего северянина, и оба ушли под живое дно: болото не разбирает, кто свой. В суматохе кто-то опрокинул горшок с углями у домницы. К утру от печи осталась половина, а месячный запас угля дотлевал в чёрной яме.
Некраса искали баграми до середины дня и нашли рядом с северянином, которого он пытался спасти. Погорельца хоронили по обряду, с плачем. Его вдова не выла в голос: она уже выплакалась на пепелище Бобричей. Первый лемех Некраса, над которым он когда-то заплакал, Крес своими руками вбил в сваю первого пролёта моста. Пусть мост помнит, кем оплачен.
Ещё один человек едва не погиб. Тощий двенадцатилетний барабанщик шёл с воинами, чтобы отбивать ритм гребли, и первым ухнул в окно настила. Он уже не кричал, только хлопал ладонями по ряске. Крес сам пополз к нему по зыбкому месту, лёг на слань, растянулся, как учат ходить по живому дну, и выдернул мальца за шиворот, когда того уже затягивало под воду.
«Дыши», – велел ему Крес на берегу. Малец дышал и смотрел на хромого колдуна, который зачем-то не дал ему утонуть.
Йорунн шла вдоль пленных, посаженных на бревно, и остановилась перед Кетилем, заметив бронзовую пряжку у него на груди. На ней было отчеканено птичье крыло – знак Ари, её отца.
Она присела, всмотрелась и побелела. По кромке крыла шли метки года: так отец метил всё, что выходило из его рук. Метка была свежая. Пряжка была кована через две зимы после той ночи, когда ярл пустил Ари на дно вместе с его верфью.
Либо мёртвого мастера обокрали до последнего клейма. Либо мёртвый мастер жив.
Открыть в читалке