Серые лампы горели без света.
Они не освещали улицы. Они делали лица удобнее для учёта. Под их стеклом кожа казалась плоской, голоса звучали глуше, а документы в карманах становились тяжелее, будто город проверял, достаточно ли у человека бумаг, чтобы идти дальше.
Мирен понял, что предварительный аудит начался, когда первый прохожий посмотрел на него и не увидел.
Не отвернулся. Не испугался. Просто скользнул взглядом мимо, как мимо пустой витрины.
За ним второй, а затем полицейский ламп, у которого на листе задержаний ещё час назад стояло имя Мирена Оста. Полицейский нахмурился, прочёл лист, увидел пустое место между Тилей Бракс и Роной Вейр, пожал плечами и пошёл дальше.
– Плохо, – сказала Тиля.
– Насколько?
Она вытянула руку и щёлкнула пальцами у самого лица прохожего.
Тот моргнул.
– Очень. Вас видят как помеху.
Рона стояла в трёх шагах от Мирена и смотрела на него так же, как в морге в первую ночь: внимательно и холодно, с коротким личным пистолетом в ладони. Служебное оружие у неё забрали вместе с правом свидетельствовать, но в семье Вейр не привыкли сдавать всё оружие по приказу.
– Назовите себя, – сказала она.
Мирен с трудом выговорил:
– Мирен Ост.
Её лицо не изменилось.
– Докажите.
Он хотел рассказать про морг, тело без лица, её ламповое кольцо, серую тетрадь и карточку матери, которую она отдала колоколу. Но стоило ему заговорить, как каждое воспоминание теряло подробности и превращалось в сухой перечень, непригодный для доказательства.
Серый свет не стирал факты, а лишал человека возможности доказать, что они связаны именно с ним.
Рона открыла свою тетрадь. На первой странице было написано её рукой: «Если я не узнаю Мирена Оста, верить фактам, а не лицу».
Ниже шли строки: мёртвый клерк, сорок семь живых, Лида и Мал, разбитое кольцо, Дом траура, карточка матери, сестра Адала Ровика, отказ стереть врага.
Рона читала долго.
– Я вам не доверяю, – сказала она наконец.
– Разумно.
– Но я доверяю собственным записям.
Тиля с облегчением выдохнула.
Она подошла к Мирену и сунула ему в руку украденную печать. Потом тут же дёрнула её назад.
– Нет, – сказала она сама себе. – Вы можете оказаться тем, кто её отберёт.
– Я ни разу не отбирал у тебя печать.
– В тетради написано, что вы угрожали три раза.
– Для приличия.
Тиля нахмурилась. На её лице на мгновение появилось прежнее, почти привычное раздражение и тут же погасло. Она помнила не самого Мирена, а только то, как они обычно спорили. Серый свет пытался отнять даже это.
Мирен протянул ладонь пустой стороной вверх.
– Когда ты впервые принесла мне заказ, то держала печать в левом рукаве. Деньги прятала в правом, потому что думала, что я буду следить за рукой с украденной печатью.
Тиля отступила на полшага.
– Это в тетради есть?
Рона пролистала страницы.
– Нет.
Тиля долго смотрела на него. Потом сунула печать ему в ладонь и не отпустила сразу.
– Тогда держите. Но если вы окажетесь не собой, я украду её обратно вместе с вашей ладонью.
– Справедливо.
На улице кто-то позвал Мирена по имени, и он обернулся слишком быстро. Это была Лида. Она стояла у входа в Нижние арки с Малом на руках и смотрела прямо на него, но не узнавала. Она упрямо верила записям о поступках Мирена, хотя его самого уже не помнила.
– Вы тот, кто записал моего сына? – спросила она.
Мирен не успел ответить. Архивный голос ответил за него:
– Функция подтверждена.
Мал заплакал. Негромко, но Лида сразу прижала его к себе, словно чужой голос напугал ребёнка.
– Я не спрашивала про функцию, – сказала она.
От этих слов серые лампы мигнули. Несколько прохожих остановились. Кто-то посмотрел на Мирена и нахмурился, будто в пустом месте вдруг проступил силуэт человека.
Рона быстро записала в тетрадь: «Лида Восс различает человека и функцию. Серый аудит даёт сбой, когда человек помнит конкретный поступок».
Чернила в тетради попытались изменить «человека» на «объект». Рона прижала слово пальцем, и бумага тихо хрустнула.
– Я не знаю вашего лица, – сказала она Мирену, не поднимая глаз. – Но вижу, как город старается, чтобы никто не называл вас человеком. Это уже улика.
Сверху, с серой лампы, сорвалась полоска бумаги. Она плавно легла к ногам Мирена. На ней был приказ:
«Предварительный аудит. Объект Мирен Ост: все документы, связи и частные воспоминания признать временно недоказуемыми. Голос объекта передать архиву до окончания Полночной переписи».
Мирен хотел рассмеяться. Не получилось.
Из его горла вышел другой голос – такой же по тембру, но сухой, ровный, без дрожи и сбившегося дыхания.
– Настоящим подтверждаю: объект Мирен Ост не является необходимым лицом, если его функция может быть сохранена.
Тиля отступила.
Рона закрыла тетрадь.
– Что это было?
Мирен приложил ладонь к горлу.
– Город учится говорить моим голосом.
Серые лампы вспыхнули ярче.
На каждой появилось одно слово:
«Согласовано».
Открыть в читалке