Третья городская больница пахла хлоркой и подогретым рисом. На седьмом этаже, в палате на шесть коек, у самого окна лежал её приёмный отец.
За два дня он стал меньше. Кожа приобрела оттенок старой бумаги, из-под одеяла тянулись трубки, кислородная канюля натирала за ушами, и он всё поправлял её сухим пальцем. Сосед слева смотрел телевизор без звука, потому что пульт был один и его давно потеряли. Увидев Синхэ, старик попытался сесть.
– Лежите, – сказала она.
– Я доставил хлопот. – Он закашлялся и переждал кашель, как пережидают дождь под козырьком. – В самое неудобное время.
У больных стариков есть привычка извиняться за собственное тело, будто оно взято напрокат и испорчено по неосторожности.
Её младший брат стоял у окна с телефоном. Семнадцать лет, школьная куртка с чужого плеча, ботинки, разношенные до состояния тапок. Он обзванивал родню с самого утра и уже дошёл до тех, чьи номера были записаны в тетради покойного отца, той самой, с обложкой, замотанной синей изолентой.
– Тётя говорит, у них ремонт, – сказал он, не оборачиваясь. – Дядя по материнской линии обещал перезвонить. Это было в одиннадцать.
– Больше не звони.
– Ещё двое остались.
– Тем более не звони.
Родство в этой семье работало в одну сторону. О нём прекрасно помнили, когда делили наследство отца, и совершенно забывали, когда делили счета.
Врач принял Синхэ в ординаторской, между двумя чашками остывшего чая. Он говорил ровно, не поднимая глаз от карты, и в его голосе не было ни жестокости, ни надежды – только расписание.
– Операция нужна. Не через месяц, а на этой неделе. Триста тысяч юаней, из них предоплата до пятницы, иначе я отдам место другому. У меня их шесть на отделение, а желающих сорок.
– Понимаю.
– Обычно после этой цифры мне начинают рассказывать про обстоятельства.
– Обстоятельства у меня будут к пятнице, – сказала Синхэ.
Он впервые поднял голову, посмотрел на её платье и промолчал из вежливости.
Она вышла в коридор и села на пластиковый стул у окна. Триста тысяч. В кармане лежала сложенная вчетверо анкета из ресторана «Юньтин» и двадцать три юаня.
Брат подошёл, потоптался рядом, потом сел на корточки у стены.
– Я брошу школу, – сказал он. – На стройке платят сразу, наличными. Тысяч шесть в месяц, если брать ночные.
– Нет.
– Сестра…
– Нет, – повторила она таким тоном, что он замолчал и пересел на стул.
Мубай появился в начале седьмого. Он шёл по больничному коридору так же, как входил в ресторан: не оглядываясь и не ускоряя шага. За ним держался помощник с плоским кожаным футляром. Найти человека в городе А для семьи Си было не сложнее, чем заказать столик.
Медсестра у поста подобралась и перестала грызть ручку.
– Сколько нужно? – спросил Мубай.
– Нисколько.
Он всё равно достал чековую книжку, положил её на широкий больничный подоконник рядом с горшком засохшей герани и снял с ручки колпачок. Писал он быстро, привычным движением человека, для которого сумма прописью – просто набор слогов.
Телефон в его кармане завибрировал. Мубай посмотрел на экран и не ответил. Помощник шагнул ближе и сказал вполголоса, тем ровным тоном, каким докладывают о погоде:
– Госпожа Чу Тяньсинь звонит третий раз. Спрашивает, ждать ли ей в машине.
– Пусть ждёт.
Значит, белое пальто сидело внизу, в тепле, и считало минуты. Синхэ отметила это без всякого чувства, как отмечают номер дома, мимо которого придётся ходить.
Чек Мубай оторвал ровно, по линии сгиба, и протянул ей. Цифра решала всё, кроме одной мелочи. После неё Синхэ снова пришлось бы жить с ощущением, что без семьи Си она не способна даже на то, чтобы её приёмный отец дожил до осени.
– Спасибо, – сказала она. – Я справлюсь.
Это прозвучало гораздо увереннее, чем она себя чувствовала.
Мубай не убрал руку.
– Это не милостыня, – сказал он. – Считай, что заём.
– Тогда тем более нет. Заём я взяла бы у того, кому смогу вернуть.
Она взяла чек двумя пальцами, сложила его вдвое и опустила обратно, во внешний карман его пальто. Помощник за спиной начальника перестал дышать.
– До свидания, – сказала Синхэ.
Лифт увёз обоих. Медсестра снова взялась за ручку.
Ночь Синхэ провела на том же пластиковом стуле. В коридоре гудела лампа, где-то дальше по этажу кто-то тихо, безнадёжно плакал, санитарка возила шваброй под батареями и переставляла стулья, не глядя, кто на них сидит. Под утро дежурная сестра вбивала данные в старую больничную программу, и Синхэ, глядя на её экран через стекло поста, вдруг увидела не поля и кнопки, а устройство: где здесь проверка, где её нет, куда можно войти, не будучи никем.
Мысль пришла раньше, чем понимание, откуда она взялась.
К двум часам у неё начала болеть голова – не так, как болит от усталости, а изнутри, ровным нарастающим давлением, словно в черепе что-то раздвигали, освобождая место.
А потом это место заполнилось.
Она увидела строку. Потом ещё одну, и ещё, и они складывались в конструкцию, у которой была своя логика, свои опоры и своё слабое место – вот здесь, на третьем уровне проверки. Языки, которых она не помнила, что знает. Схемы защиты, разложенные, как чертёж моста. Целые системы, устроенные так очевидно, что было странно, почему их до сих пор никто не разобрал.
Синхэ вытащила из кармана анкету, попросила у полусонного брата ручку и начала писать на чистой стороне – мелко, без пробелов, пока не кончилось место. Потом на обороте больничного счёта. Потом на полях старой газеты, между колонками объявлений.
Брат проснулся под утро и увидел, что сестра исписала все бумаги, до которых дотянулась, значками, похожими на формулы.
– Что это? – спросил он хрипло.
– Ещё не знаю.
– Голова болит?
– Очень.
Она сказала это спокойно, и он почему-то испугался сильнее, чем если бы она застонала.
К пяти утра давление отпустило – так же ровно, как пришло. Синхэ разогнула пальцы, сложила газету вчетверо вместе с анкетой и обратной стороной счёта и убрала всё в карман.
– Сколько времени?
– Начало шестого. – Брат потёр глаза кулаком. – Тебе бы поспать.
– Где в городе дешёвый интернет? Круглосуточный.
Он решил, что ослышался.
– Над рыбным рынком, «Ночная звезда». Четыре юаня в час, там до утра сидят. – И, спохватившись: – Сестра, зачем тебе интернет?
– Затем, что до пятницы три дня, – сказала Синхэ и встала со стула.
Открыть в читалке