Он пришёл сам, около десяти, и открыл дверь так тихо, как открывают, когда надеются проскочить в комнату незамеченными.
Синхэ включила свет в прихожей.
Бровь была рассечена, левый глаз заплывал, рукав куртки держался на нитках. Из рюкзака он вынул ноутбук с треснувшим по диагонали экраном и поставил на тумбу – аккуратно, будто это ещё имело значение.
– Я упал, – сказал Ся Чжи.
– Сядь на стул.
Она поставила греться воду, достала аптечку и занялась бровью – молча, ровными точными движениями, без единого «бедный мой». Жалеть его сейчас означало разрешить ему заплакать, а плакать он не хотел. Он сидел, вцепившись в края табурета, и смотрел в стену над её плечом.
В дверях гостиной появился Ся Чэнву в халате, постоял, посмотрел и ушёл обратно, ничего не спросив. Он умел различать случаи, когда вопрос помогает, и случаи, когда он только прибавляет работы.
– Двое, – сказал Ся Чжи, когда она закончила. – В проулке за гаражами, у автобусного круга. Один держал, второй бил. Ничего не взяли. Ни телефон, ни деньги.
– Что говорили?
– Чтобы сестра не лезла куда не следует. – Он опустил голову. – Там нет камер. Они знали, что там нет камер.
– Ноутбук… – сказал он и посмотрел на тумбу, где экран треснул по диагонали.
– Куплю другой.
– Он же три дня всего стоял.
– Он инструмент, – сказала Синхэ. – Инструменты покупают.
Служанка принесла лёд, завёрнутый в полотенце. Синхэ приложила свёрток к брови брата, положила сверху его руку и спустилась в подвал. Наверх она не поднималась до утра.
Камер в проулке действительно не было. Зато они были у мини-маркета в тридцати метрах, на столбе автобусного круга, во дворе жилого корпуса напротив и на парковке автосервиса. Ни одна из четырёх не смотрела на место, где били её брата, и все четыре смотрели на дороги, по которым туда можно прийти и оттуда уйти.
Лампа над столом качалась, пока Синхэ не подвязала её к трубе шнурком от кроссовка. Чай, принесённый служанкой в одиннадцать, она нашла под утро и выпила холодным.
К двум часам ночи у неё были три записи из четырёх; четвёртая, с автосервиса, писалась на такое старое устройство, что его пришлось уговаривать дольше, чем три предыдущие вместе. Мини-маркет держал запись трое суток и стирал поверх; двор жилого корпуса отдавал картинку через пульт консьержа, который в это время спал у себя за стеклом и никак этому не мешал. К половине четвёртого сложился маршрут: двое пришли пешком со стороны рынка, а ушли в другую сторону, к двум кварталам жилой застройки. К пяти нашлась машина, простоявшая там с включёнными габаритами больше часа – серый седан, номер читался только на третьем кадре, когда мимо проезжал автобус и фары высветили пластину сбоку.
К шести на экране висели два лица. Одно снято в упор на парковке автосервиса: человек курил, отвернувшись от ветра, и поднял голову ровно тогда, когда не следовало. Второе – хуже, вполоборота, но с той же куртки, с той же нашивкой на рукаве.
Ся Чжи спустился в подвал в половине седьмого, с чаем, и увидел обоих.
– Это они, – сказал он и сел на пол.
Чашка стояла у него в руках, и он о ней забыл.
– Держал этот. – Ся Чжи показал на курящего, не подходя к экрану ближе. – У него часы на правой руке, они мне в шею упирались. Бил второй.
Синхэ увеличила запястье. Часы были на правой.
Нашивка на рукаве была фирменная: охранное предприятие, работающее по договору с одной-единственной компанией. Синхэ открыла её страницу и развернула экран к брату.
Директором значился Чуй Мин. С фотографии смотрел человек лет сорока, в очках без оправы, снятый на фоне флага компании, с тем выражением лица, какое бывает у людей, привыкших, что их снимают.
– Кто это? – спросил Ся Чжи.
– Зять, – сказала Синхэ. – Муж дочери той женщины, которая позавчера жевала при полиции бумагу.
Ся Чжи посмотрел на неё, потом на экран, потом снова на неё и молча подтянул колени к груди.
– А чем он занимается?
Синхэ пролистала страницу вниз. Компания продавала одну-единственную вещь, зато очень успешно: защитную программу. Коробка с гориллой на крышке, серебряные буквы, надпись «защита номер один в стране».
– «Кинг-Конг Интернет-Секьюрити», – прочитал Ся Чжи вслух и вдруг выпрямился. – Она же у нас в кафе стоит. На всех машинах. И у нас в школе. И у тёти в бухгалтерии.
– Везде, – сказала Синхэ.
– Пойдём в полицию?
– Нет.
– Почему?
– Потому что эти четыре записи я взяла сама, без разрешения. – Она откинулась на спинку стула и в первый раз за ночь посмотрела на брата. – И потому что в участке эти двое получат десять суток, а мне нужно, чтобы человек, который их послал, лишился гораздо большего.
Ся Чжи потрогал заклеенную бровь.
– А чего он лишится?
– Того, что у него единственное, – сказала Синхэ и придвинула к себе клавиатуру. – Сходи завтра в торговый ряд у рынка и купи мне коробку. Ту самую, с гориллой. За деньги, с чеком.
Открыть в читалке