В отделении её отпустили в четверть двенадцатого.
Адвокат корпорации Си приехал с папкой и разговаривал со следователем ровно четыре минуты, из которых три ушли на то, чтобы объяснить разницу между ущербом деловой репутации и неудобной правдой. Синхэ забрала копию собственного объяснения, сложила её вчетверо и убрала в карман куртки, к ключам от подвала. Дежурный вызвал ей такси сам и почему-то придержал дверь.
В зал она вошла в той же дешёвой куртке и прошла между рядами, не глядя по сторонам.
Она поднялась на подиум, повернулась к залу, и в зале стало тихо – не сразу, а рядами, как гаснет свет.
– На закрытом форуме меня знают как 001.
Шум пошёл волной, от первых рядов к последним. Кто-то встал. Кто-то полез в телефон – проверять. Мубай, стоявший у бокового прохода, не сводил с неё глаз и, кажется, впервые за три года выглядел человеком, которому что-то по-настоящему интересно.
Чуй Мин побледнел.
Потом потребовал извинений за клевету. Потом, обнаружив, что зал слушает его без всякого сочувствия, повысил голос и предложил ставку: проигравший трижды поклонится победителю, здесь же, при всех.
Видимо, чужой поклон утром показался ему удачным художественным приёмом.
– Согласна, – ответила Синхэ.
После окончательного подсчёта «XP Менеджер» получил первое место и контракт с корпорацией Си. Чуй Мину пришлось выйти на середину и трижды признать поражение перед полным залом. Первый поклон он сделал быстро, второй – с перерывом, на третьем у него сорвался голос, и он закричал, что это подстроено, что программу украли, что он подаст в суд.
Кричал он громко. Слово «проиграл» от этого не становилось менее точным.
Потом на подиум поднялся Сяо Мо.
Он нёс картонную коробку, перевязанную бельевой верёвкой, и поставил её на трибуну осторожно, будто внутри была посуда. Микрофон стоял высоко; Сяо Мо опустил стойку до себя, и она коротко скрипнула на весь зал.
– Меня зовут Сяо Мо, – сказал он. – Четыре года назад я написал ядро программы, которую вы знаете под названием «Кинг-Конг». Дисков у меня нет, они сгорели вместе с домом. Есть тетради.
Он развязал верёвку и достал верхнюю.
– Здесь всё от руки, потому что машины у меня тогда не было. Страницы пронумерованы подряд, даты на полях. Тетрадь четвёртая, страница шестьдесят один. Модуль перехвата – тот самый, который сегодня продают в коробках.
Он поднял тетрадь к свету и прочитал вслух, ровно, без выражения:
– «Сестра опять кашляла всю ночь. Ставлю задержку сорок миллисекунд, чтобы машина не гудела, пока она спит. Если это кто-нибудь когда-нибудь прочитает: сорок, не тридцать».
Он опустил тетрадь.
– В программе, которую вы час назад испытывали третьей по списку, эта строка стоит до сих пор. И комментарий стоит. Его никто не стёр, потому что никто не понял, зачем он там.
Зал молчал. Где-то в середине рядов один раз хлопнула откидная сидушка.
Председатель жюри попросил тетради на экспертизу. Сяо Мо отдал всю коробку, оставив себе одну – ту, из которой читал. На следующий день он подписал контракт с корпорацией Си уже под своим именем.
Акции «Кинг-Конга» открылись падением в тот же час.
В вестибюле, между стойками регистрации, висел экран с котировками – для солидности, потому что участникам конкурса он был не нужен. Теперь у экрана стояли человек двадцать. Красная строка ползла вниз ровно, без рывков, будто кто-то держал её за край и не давал отскочить.
Мубай стоял чуть в стороне, спиной к экрану, и говорил в телефон:
– Пакет распускайте частями. Не спеша, до самого закрытия. Мне не нужна прибыль. Мне нужно, чтобы к вечеру никто не решился купить.
Он убрал телефон и обнаружил, что Синхэ стоит в двух шагах.
– Я не просила, – сказала она.
– Вы и не могли попросить. Вы сидели в отделении.
– Я не скажу спасибо.
– Я знаю, – сказал Мубай. – Скажите лучше, во сколько у вас ужин.
Синхэ подумала.
– В восемь. Со своим.
Он приехал в восемь, с двумя пакетами из ресторана, и весь вечер просидел в углу подвала на пустом ящике из-под оборудования, пока трое за столами доводили до ума то, что уже выиграло.
Один раз Ся Чжи подошёл и молча забрал у него из-под ног моток витой пары, потому что моток мешал. Один раз Сяо Мо спросил через плечо, не найдётся ли у господина Си человека, который умеет читать договоры, и получил ответ, что найдётся, и завтра.
Больше к нему никто не обращался. Никто его и не гнал. Он просидел так до полуночи и уехал, не сказав ни слова ни о деньгах, ни об акциях, ни о благодарности.
В одиннадцатом часу Синхэ отложила клавиатуру и позвонила организаторам конкурса – попросить запись с камеры над стойкой регистрации, с семи сорока до восьми утра.
– Зачем? – спросил Сяо Мо, когда она положила трубку.
– Затем, что утром двое взрослых мужчин отобрали у вас чужое имущество при свидетелях, – сказала Синхэ. – Это называется разбой, а не неприятный эпизод. Номер их машины у меня с прошлого месяца. Заявление подам завтра.
Сяо Мо хотел сказать, что не надо. Потом вспомнил под лбом холодный мрамор и не сказал ничего.
Открыть в читалке