Он ударил на прямом участке, где улица сужалась до двух рядов и обгонять было негде.
Первым ударом внедорожник смял заднее крыло.
Красную машину развернуло на четверть, стойку у водителя вдавило внутрь, ремень поймал Ся Чжи поперёк груди и не отпустил. Стекло со стороны Синхэ рассыпалось в крошку и осело ей на колени, как крупная соль. Что-то покатилось под сиденье и стучало там до самого конца.
Мимо, не сбавляя, прошёл автобус: водитель посмотрел в зеркало, увидел две машины и, как большинство людей, решил, что это чужое дело.
Второго удара она ждала.
В зеркале было видно, что внедорожник не тормозит и не уходит в сторону, а сдаёт назад и выравнивается: так не убегают с места аварии, так прицеливаются во второй раз.
Между первым ударом и вторым прошло секунды четыре. Синхэ потратила их на то, что умела лучше всего: посчитала. Справа отбойник и тротуар за ним, слева встречная полоса и автобус, сзади машина, которой нужен борт, а не багажник. Две секунды ушли на счёт и две на то, чтобы дотянуться через брата до ручки его двери.
– Открой, – сказала Синхэ.
– Что?
– Дверь открой и падай вправо. Сейчас.
Ся Чжи не понял, но послушался, потому что за три года привык слушаться этого голоса раньше, чем понимать.
Она успела толкнуть его в плечо обеими руками. Он вывалился на тротуар, ободрав локоть о бетон, и вторую машину приняла на себя она – левым боком, в открывающуюся дверь, между стойкой и отбойником.
Асфальт был мокрый, и от этого всё вышло тише, чем должно было.
Ся Чжи поднялся на колени. Он звал её, тряс за плечо, потом перестал трясти и просто держал её голову над лужей, обеими ладонями, снизу, как держат что-то очень полное, чтобы не расплескать. Крови на асфальте почти не было, и это пугало его сильнее, чем если бы она была.
Внедорожник впереди сдал назад, разворачиваясь для третьей попытки.
В этот момент в него, на полном ходу, боком, вошёл чёрный «Майбах».
Он шёл по встречной, обходя автобус, и не тормозил вовсе. Удар получился такой, что на тротуаре у двух припаркованных машин одновременно закричали сигнализации. Внедорожник подняло правым бортом, протащило по разрытому газону и посадило на бетонный обломок. Заднее колесо у него ещё крутилось, когда всё остальное уже остановилось. Оттуда никто не вышел.
Убийцу остановили.
Ся Чжи, стоя на коленях, повернул голову на звук и не отпустил сестру. Из-за этого он видел только край чёрного крыла и то, как из-под него медленно расползается по мокрому асфальту тёмное пятно.
Мубай выбрался через смятую дверь сам, оттолкнув её плечом дважды. Он шёл к ней прямо, не глядя на кровь, которая заливала ему бровь и левую скулу, дошёл, опустился на асфальт рядом с братом и принял её голову с его ладоней на свои.
Люди из охраны кричали в телефоны за его спиной. Кто-то из прохожих объяснял диспетчеру адрес и трижды повторил «двести метров не доехали». Женщина с зонтом присела рядом и держала зонт над ними обеими руками, потому что снова начинался дождь, а больше она ничего сделать не могла.
Из приёмного покоя выкатили каталку и бросили её у поворота: между отбойником и разрытым газоном каталка не проходила. Санитары побежали дальше пешком.
– Не закрывай глаза, – сказал Мубай.
Синхэ смотрела мимо него, вверх, на мокрое небо между крышами.
– Он ждал здесь, – сказала она. – Не гнался. Ждал. Значит, знал, что мы поедем в эту больницу.
– Помолчи.
– Это Чуй Мин. Он звонил не только своим людям на объездной.
– Помолчи, – повторил Мубай. – Пожалуйста.
Он никогда раньше не говорил ей «пожалуйста». За три года брака и три года после – ни разу.
Ся Чжи, сидевший рядом на коленях, вдруг начал стягивать с себя куртку, чтобы подложить ей под голову, и не смог справиться с рукавом. Мубай молча помог ему одной рукой, второй продолжая держать её голову над мокрым камнем.
– Ты мне не позвонила, – сказал он через минуту, тише. – Утром. Когда стреляли в твоего человека. Ты позвонила брату и поехала сама.
– Не успела.
– У тебя телефон в кармане куртки, – сказал Мубай. – Я его нащупал, пока тебя переворачивал.
– Ты и в тот раз не успела. И в ночь, когда к тебе в спальню вошёл убийца, тоже не успела, я узнал утром от собственной охраны. И три года назад, когда уходила с одной сумкой.
Он держал её голову и смотрел не на неё, а на разбитую красную машину.
– Сколько ещё раз ты не успеешь? – спросил он.
Кровь со скулы у него капала ей на воротник, и он этого не замечал. Санитар попробовал взять его под локоть и был отставлен одним движением плеча, без единого слова.
Синхэ хотела ответить, что до приёмного покоя оставалось двести метров и что более удобного места для наезда в этом районе действительно не найти. Мысль была совершенно бесполезная. Она додумала её до конца и потеряла сознание.
Открыть в читалке