Хэлань Чан дал президенту неделю. Когда срок истёк, велел объявить об отставке до полудня и пообещал убить в случае отказа.
За три часа до назначенного времени Чуй Цянь позвонил Синхэ.
– Должность я потерял. Осталось понять, потеряю ли жизнь.
– Ничего не предпринимайте.
Она одна приехала на виллу Хэлань. Старик решил, что противница пришла сдаваться.
Хэлань Чан уже собирался приказать охраннику стрелять, когда в комнату вошёл человек с лицом его сына и поднял оружие на отца.
– Меня зовут Хэ Бинь.
Старик попытался спасти себя, пообещав отказаться от любимого наследника. Хэ Биню этого хватило: отец предал обоих сыновей с одинаковой лёгкостью. Убивать его он не стал. Хэлань Чан получил препарат, навсегда лишивший его ясности рассудка.
Для окружающих Хэлань Чана сразил инсульт, а управление семьёй перешло к Хэлань Ци. Под этим именем теперь жил Хэ Бинь, причём запаса клеток памяти хватало не больше чем на полгода. За это время нужно было раскрыть все тайны семьи. Синхэ сменила одежду и причёску, надела большие очки и представилась секретарём нового главы. Сэм, Али, Вольф и Кэрн изображали охрану. Узнаваемый Мубай остался снаружи и следил за скрытыми камерами на одежде Синхэ и Хэ Биня.
Управляющий Хуан Дэцин принял нового главу семьи без подозрений. Он провёл Хэ Биня и его секретаря в подземный архив, защищённый кодовыми замками и системой автоматического уничтожения данных. Там хранились личные дела воспитанников, кроме документов за первые десять лет: их сожгли после давней угрозы разоблачения. Дэцин охотно объяснил назначение приюта. Детей отбирали с младенчества, проверяли физические и умственные способности, делили по категориям и готовили самых способных к отправке на неизвестный закрытый объект.
Чем выше был ранг ребёнка, тем лучше его кормили и учили. Тех, кто не выдерживал испытаний или заболевал, объявляли бесполезными и убивали. Для ускоренного развития мозга Дэцин применял опасные процедуры, после которых многие дети оставались парализованными. Во время осмотра один из пятилетних мальчиков едва держался на ногах. Он скрыл болезнь, потому что знал наказание. Дэцин ударил его, а затем распорядился избавиться от него, если врачи подтвердят серьёзный диагноз. Хэ Бинь с трудом сохранил роль и приказал пока лечить ребёнка.
Прямой захват приюта был слишком опасен: при тревоге система уничтожила бы архив, а сотрудники могли расправиться с детьми. Синхэ решила выдать болезнь мальчика за начало эпидемии. Лу Ци подготовил штамм гриппа с тяжёлыми, но не смертельными симптомами, который местные врачи не смогли бы сразу опознать, и заранее сделал вакцину. Первым заразили Хэ Биня. Когда глава семьи заболел после посещения приюта, Хуан Дэцин поверил во вспышку и допустил присланных Хэ Бинем врачей и охранников к карантину.
В приют вошли люди, которых заранее отобрал Хэ Бинь. Вскоре кашель начался и у Дэцина. Его перевели в отдельную карантинную палату, а Синхэ закрыла территорию под предлогом борьбы с заражением. Снаружи всё выглядело как срочная медицинская мера. На деле управляющий остался без своей охраны, доступ к архиву перешёл к команде, а сотрудники приюта больше не могли свободно перемещать детей или передавать приказы семье Хэлань.
В палате Синхэ назвала Дэцину своё настоящее имя. Али и Сэм заставили его рассказать, как отобранных детей увозили из приюта и сколько воспитанников ежегодно погибало. За очередной группой должны были приехать через несколько дней, но конечного пункта управляющий не знал.
Получив ответы, Синхэ ввела ему препарат, обездвиживший тело, но оставивший сознание ясным. Человек, годами решавший, какие дети бесполезны, теперь полностью зависел от чужой помощи. Синхэ не стала объяснять ему иронию. Даже он должен был справиться сам.
К утру симптомы появились у большинства взрослых. Руководители Хэлань провели совещание и решили не вызывать внешних врачей: огласка уничтожила бы их репутацию. Вместо спасения людей они предложили сжечь приют вместе со всеми заражёнными и документами. Хэ Бинь, продолжая играть Хэлань Ци, одобрил приказ. Именно такой реакции ждала Синхэ. Теперь намерение уничтожить свидетелей исходило от самой семьи и могло стать ещё одним доказательством против неё.
До поджога команда вывезла из подвала архив, тайно эвакуировала детей и заранее вывела с территории незаражённых врачей и охранников. На территории остались только те, кто участвовал в операции и был защищён вакциной. Затем приют загорелся. Люди Хэлань были уверены, что огонь уничтожает больных и заметает следы. На самом деле все дети уже находились в безопасности, документы сохранились, а пожар должен был привлечь полицию, журналистов и всю страну.
На рассвете пожар стал главной новостью страны R. Чуй Цянь немедленно передал полиции список чиновников, охранников и посредников, которых годами связывали с Хэлань. Полиция начала одновременные задержания, чтобы подозреваемые не успели предупредить друг друга. Под охрану взяли и спутниковый центр. Семья, привыкшая управлять следствием из-за кулис, на этот раз не могла остановить операцию: формальным главой оставался Хэ Бинь, президент действовал открыто, а архив приюта уже находился у Синхэ.
В спутниковом центре Синхэ не нашла ни мать, ни родителей И Чэня. Не оказалось там и молодых специалистов от двадцати до тридцати лет, хотя приют ежегодно отправлял лучших воспитанников именно сюда. Исчезло целое поколение. Управляющий центра Хэлань Лун ещё кричал, что полиция пожалеет о вторжении, но его угрозы уже никого не останавливали. Теперь Синхэ нужно было узнать одно: куда со спутниковой базы отправляли одарённых детей и кто находился по другую сторону этого маршрута.
Открыть в читалке