Ночевали в кузове чужого пикапа, на окраине, где вдоль дороги стояли лотки с бензином в пластиковых бутылках, а собаки лаяли по очереди, передавая друг другу очередь, как караул. Утром начали делить будущее.
– Рынок берёт охрану, – сказал Вольф. – Платят раз в неделю, деньгами.
– Я чиню рации, – сказал Кэрн. – Умею. Возьмут в две мастерские, я знаю в какие.
– Сначала едем в банк, – сказала Синхэ.
На неё посмотрели вежливо. Женщина, которую вытащили из барака четыре дня назад и которая вчера при них не подняла с земли собственную фотографию, потому что фотография была не её, предлагала ехать в банк.
Ехали через рынок, потому что другой дороги не было. Торговали всем сразу: рисом, автомобильными стёклами, лекарствами в помятых коробках, курами в клетках, поставленных на капот. У поворота стоял человек с картонкой, на которой от руки был написан курс обмена, и курс менялся, судя по слоям краски, дважды в день. Али вела молча и один раз объехала пустое место посреди улицы, где не было ни ямы, ни столба; Синхэ не стала спрашивать, что там было раньше.
Банк был единственный на весь квартал: решётки на окнах, вентилятор под потолком и кондиционер, работавший только на первый ряд стульев. Мубай когда-то открыл здесь счёт на чрезвычайный случай и молча положил перед ней карточку с номером – без объяснений, потому что объяснения означали бы разговор о том, что чрезвычайный случай возможен. Синхэ никогда с этого счёта ничего не снимала и номер помнила наизусть.
Клерк прочитал сумму на экране, поднял глаза, прочитал ещё раз и пошёл за управляющим.
Управляющий вышел сам, застёгивая пиджак на ходу, и предложил кофе.
– Спасибо, нет. Мне нужен калькулятор.
– У меня есть курс на сегодня, госпожа.
– Ваш курс отличается от биржевого на четыре процента, – сказала Синхэ. – Я не спорю, что у вас есть расходы. Я спрашиваю, сколько из этих четырёх – расходы.
Управляющий улыбнулся так, как улыбаются люди, которым только что сломали привычный порядок разговора, и всё-таки принёс калькулятор. Через двадцать минут разница составляла полтора процента, а ещё через десять он сам предложил доставку.
Половина денег к вечеру стала золотом: тридцать шесть слитков в двух ящиках с ручками, каждый весом с хороший словарь. Вторая половина осталась там, где была, потому что деньги на счету в этой стране стоили ровно столько, сколько стоило доверие к банку, и Синхэ считала это доверие вполне умеренным.
Дом выбирала Али. Она обошла три двора и на третьем встала посреди пыли и сказала одну фразу:
– Стена глухая, въезд один, с крыши видно два квартала. Берём.
Оружие выбирал Вольф и потратил на это четыре часа, из которых три ушли на спор с продавцом о состоянии стволов; спор был громкий, закончился скидкой, и Вольф вернулся довольный, как человек, которому дали поработать по специальности. Восьмерых охранников привёл Сэм, и каждого знал в лицо ещё по прежней жизни. Кэрн повесил на ворота привод и вывел управление на её ноутбук за полтора часа, ругаясь на разъёмы.
К вечеру второго дня у них был дом за трёхметровой стеной, вода, генератор, две машины и восемь человек с приличными рекомендациями.
Сэм сел на ступеньку и посмотрел на всё это снизу вверх.
– Это и есть чрезвычайная ситуация? – спросил он.
– Нет дома, нет оружия и двое пропавших мужчин, – сказала Синхэ. – Подходит.
Оставалось найти хотя бы одного из двух. Второго в этой стране искать было негде, и Синхэ приказала себе отложить эту мысль до вечера, а вечером отложила её ещё раз.
Она села писать объявление о награде и остановилась на первой строке.
– Как его зовут?
– Чарли, – сказала Али. – Просто Чарли. Другого имени он нам не говорил, и мы не спрашивали.
Награду объявили щедрой и в трёх местах сразу: на рынке, через двух торговцев оружием и на частоте, которую слушал весь город. Кэрн прочитал текст в микрофон сам, четыре раза подряд, ровным голосом диспетчера: приметы, рост, возраст, прямая спина, месяц как пропал, платят в тот же день. Сумму назвали в золоте, потому что в золоте её понимали одинаково все стороны.
– Придут жулики, – сказал Сэм.
– Придут все, – ответила Синхэ. – Жулики приходят первыми, потому что им не надо ничего проверять.
Первым пришёл мальчишка лет десяти. Он рассказал, что учитель улетел на большом самолёте в соседнюю страну, и рассказал это дважды, второй раз – с подробностями про самолёт, которых в первый раз не было. Ему дали воды, дали немного денег за смелость и отправили домой.
Потом пришли ещё семеро. Женщина, продающая воду у автостанции, видела старика в кузове грузовика, но не помнила когда. Двое братьев требовали задаток вперёд. Человек в галстуке предъявил справку о смерти с чужой фамилией и очень обиделся, когда справку прочитали вслух. Синхэ выслушала всех до одного, потому что среди восьми выдумок иногда лежит девятая правда, и записала в тетрадь три строки.
Через сутки в ворота постучали ещё раз, и стучали долго, потому что стучавший знал, что ему откроют.
Открыть в читалке