Уходили тремя машинами: две из дома и пикап, под брезентом которого она просидела ночь. Вольф сел за руль первой, Али – за руль второй, пикап шёл последним. За поворотом разъехались по трём улицам и сошлись снова только на выезде из городка, у столба с оборванными проводами, за которым начиналась северная дорога. Кэрн ехал в первой машине и всю дорогу держал старика за плечо.
На панели перед Али лежала рация, собранная Кэрном из двух сломанных, и всю ночь она молчала на частоте гарнизона. У столба рация заговорила.
Голос сказал несколько слов и повторил их ещё раз, для тех, кто мог не расслышать. Синхэ не поняла ни одного.
Али не повернула головы и не сняла рук с руля.
– Что он сказал?
– Он назвал нас, – ответила Али. – Пятерых и женщину. И сказал, что в этой стране нас остаться не должно.
Синхэ посмотрела на часы Мубая у себя на запястье. Было двадцать минут восьмого. До восьми, когда файлы уйдут в три редакции и в штаб округа, оставалось сорок минут, и генерал Баррон считал не хуже неё: мёртвые ничего никуда не отправляют.
Асфальт кончился через одиннадцать километров, и дальше пошла щебёнка – серая, крупная, с длинными подъёмами, на которых дорога просматривалась назад на километр.
Джип они увидели на третьем таком подъёме.
– Один, – сказал Вольф по рации из первой машины. – Пока один.
Али сняла ногу с газа, посмотрела в зеркало и снова прибавила: ей нужно было увидеть, как он идёт – ровно или рывками. Он шёл рывками.
– Торопится, – сказала она. – Значит, не один.
Первый раз он подошёл слева, на прямом куске, и пошёл в борт передним углом. Али приняла вправо, туда, где щебёнка сходила в песок; машину повело, Синхэ ударилась виском о стойку и обеими руками прижала ноутбук к груди, потому что руки сделали это раньше, чем она успела решить, стоит ли. Джип проскочил вперёд, зацепил пустоту и потерял на развороте метров двадцать.
– Держись за что-нибудь, кроме железа, – сказала Али, не поворачивая головы.
Второй раз он зашёл справа, а справа была насыпь. Али не стала от неё уходить, а пошла на неё: правые колёса поднялись, машина легла на левый борт, и в этом положении они прошли шагов пятьдесят, и всё это время камни стучали по днищу. Джип на насыпь не полез. Когда колёса вернулись на щебёнку, у Синхэ во рту стоял вкус железа – она прикусила щёку и не заметила когда.
Третий раз джип подошёл вплотную сзади и тронул бампер, примериваясь.
– Тормоз, – сказала Али в рацию и дала Вольфу ровно секунду.
Впереди загорелись стоп-сигналы, и в ту же секунду Али встала на педаль обеими ногами. Джип ударил их сам, и удар пришёлся не туда, куда он метил, а в угол, и его развернуло поперёк дороги. В рации кто-то коротко выдохнул без слов: в первой машине старика бросило вперёд, и Кэрн удержал его двумя руками поперёк груди, а плечом – от стойки.
Дорога кончилась не сразу и не вдруг. Сначала с неё сошла щебёнка и пошёл песок. Потом справа встала стена – серый камень в трещинах, – а слева открылось сухое русло с белыми окатанными валунами на дне. Полоса между стеной и руслом сужалась, и развернуться на ней было уже негде.
Второй и третий джипы вышли из-за поворота навстречу и встали поперёк. Первая машина пошла юзом и стала, вторая ткнулась ей в задний борт. Синхэ вылетела бы через лобовое, если бы Али не удержала её поперёк груди одной рукой, не отпуская руля другой.
Сверху пришёл звук, которого никто не ждал в этой части провинции. Вертолёт прошёл над руслом низко, развернулся и завис, выбирая цель, и от его лопастей по остаткам воды пошла рябь.
Али вытолкнула Синхэ из машины через свою дверь и толкнула в сторону камней. Синхэ бежала пригнувшись, обеими руками прижимая к груди ноутбук, потому что оставить его в машине было нельзя.
Дальше делалось всё быстро и почти без слов: что делать, знали здесь все, кроме неё.
Вольф лёг за первый же камень, который был выше его самого. Сэм пробежал дальше, вдоль стены, и лёг так, чтобы видеть то, чего не видел Вольф. Стреляли они по одному выстрелу и с длинными паузами, и по этим паузам слышно было всё, чего они не говорили вслух.
– Сколько там? – крикнул Вольф.
– Считай сам, – ответил Сэм. – Мне некогда.
Кэрн вытащил старика из первой машины через переднюю дверь, потому что заднюю заклинило, дотащил до скалы, уложил в тень под нависший камень и лёг сверху, вжав голову в плечи.
Али села за камнем рядом с Синхэ и пересчитала магазины. Цифру она вслух не назвала. Синхэ считала вместе с ней и получила ту же.
– Кэрн, – позвала Али.
Кэрн, не поднимаясь и не снимая руки со спины старика, свободной рукой вывернул карман и вытряхнул на ладонь то, что там было. Он протянул это не глядя, и Али не глядя взяла. Патронов оказалось семь. Она разложила их на плоском камне в ряд, как раскладывают лекарство на неделю вперёд.
– Восемь минут, – сказала Али. – Может, десять.
– До чего?
– До того, как им надоест ждать.
В восемь ноль пять Синхэ открыла ноутбук и посмотрела на значок сети. Сети не было. Письмо в три редакции и в штаб округа лежало готовым – с адресами, с вложениями, с темой из одного слова, – и уходить ему было некуда.
Она закрыла крышку. Архив, за который она выторговала пятерых, весил полтора килограмма и не мог сейчас спасти никого.
Синхэ сидела спиной к камню и слушала, как машины людей Баррона одна за другой подходят с юга, и считала их по звуку, пока счёт не перестал иметь смысл.
Открыть в читалке