Первые пожарные расчёты приехали в шесть двадцать. Первая съёмочная группа – в шесть тридцать пять, и в семь утра столб дыма показывали в прямом эфире все три канала.
К восьми у оцепления стояли родители, которых у этих детей не было, и просто люди из города, приехавшие потому, что месяц назад из ящика на шестом километре вынули девятилетнюю девочку.
В девять к оцеплению подъехали четыре автобуса.
Врачи вывели детей и построили их вдоль шоссе, в стороне от огня, на виду у всех камер. Четыреста одиннадцать человек в одинаковых голубых рубашках, живые, пересчитанные и записанные на плёнку.
Носилки из четвёртого корпуса выносили последними, и это снимали тоже.
Президент выступил в девять сорок.
Обращение было коротким, на четыре минуты, и он не сказал ни слова о семье Хэлань. Он объявил о создании следственной комиссии, зачитал распоряжение об изъятии документов по всем учреждениям, работающим с сиротами, и сообщил, что материалы, накопленные службой безопасности за четыре года, переданы прокуратуре сегодня утром в полном объёме.
Список был на девяносто одну фамилию.
Задержания начались в десять и шли одновременно в шести городах, потому что человека, который успевает позвонить, задерживать бесполезно. Брали начальников охраны, двух заместителей министра, врачей приюта, трёх таможенных чиновников и владельца транспортной конторы, чьи синие автобусы дважды в год приходили к воротам.
Под охрану взяли и спутниковый центр.
Он стоял на плато в двухстах шестидесяти километрах к северу, за двойным периметром, и до последнего дня числился совместным государственным предприятием, построенным при участии семьи Хэлань двадцать два года назад.
Синхэ приехала туда с военными во второй половине дня.
Плато было ровное, серое и пустое, ветер шёл без препятствий. Двенадцать тарелок стояли в две линии, и самая большая, крайняя, была накрыта чехлом. За тарелками – два корпуса, жилой и технический, столовая, спортивная площадка с сеткой без мяча.
Управляющий центра встретил их у турникета.
Хэлань Лун был огромного роста, с плоским лицом и в вязаной кофте поверх рубашки, и на поясе у него висела связка ключей, которую он держал рукой на ходу, чтобы не звенела.
– Вы пожалеете, – сказал он офицеру, возглавлявшему группу. – Все. Каждый из вас лично.
Его отвели в сторону и посадили на скамью.
Технический корпус был двухэтажным, с длинным залом на первом этаже. Вдоль дальней стены шли двадцать шесть рабочих мест: экран, клавиатура, наушники на крючке. На каждом столе стояла подставка для чашки, и все подставки были одинаковые, казённые, с выбитым номером места.
Пахло горячей пылью, как пахнет в помещениях, где технику не выключают никогда.
Личный состав центра построили в столовой. Синхэ прошла вдоль строя дважды.
Сто сорок восемь человек. Тридцать два подростка от четырнадцати до восемнадцати. Остальные – от пятидесяти и старше: инженеры, операторы, техники, женщина-повар, двое врачей.
Между восемнадцатью и пятьюдесятью не было никого.
Она вернулась к началу строя и прошла в третий раз, медленно, глядя в лица.
Ни матери. Ни родителей И Чэня, чьи фотографии лежали у неё в телефоне четвёртый год.
В жилом корпусе стояли двести сорок коек, и половина из них была застелена и заправлена, а половина – голые матрасы с сложенным поверх бельём.
– Двадцать два года, – сказала Синхэ. – Дважды в год по одиннадцать-пятнадцать человек. Плюс те, кто уже был здесь.
Она посчитала вслух и получила число.
– И ни одного из них тут нет.
Офицер, возглавлявший группу, попросил её повторить и записал.
Синхэ подошла к скамье, на которой сидел Хэлань Лун. Связку ключей у него забрали, и он держал руку на поясе там, где она висела, той же хваткой, что и на ходу.
– В жилом корпусе двести сорок коек, – сказала она. – Занято сто двадцать одна. Где остальные?
– Уехали.
– Куда?
Хэлань Лун поднял на неё плоское лицо.
– Работать, – сказал он. – Не всем везёт остаться здесь и смотреть в потолок.
– Назовите место.
Он засмеялся. Смеялся он долго, с удовольствием, откинув голову, и двое солдат рядом со скамьёй переглянулись.
– Вы даже не понимаете, что нашли, – сказал он, отсмеявшись. – Вы думаете, что взяли приют и антенны.
Синхэ вернулась в технический корпус и до вечера ходила между рабочими местами, читая инвентарные номера на подставках для чашек. Номера шли подряд до двадцати шести, и ни один не был пропущен, а вот наушники на крючках висели только у одиннадцати мест.
Пятнадцать человек ушли отсюда вместе со своими наушниками, потому что уходили не на смену.
Открыть в читалке