К тому дню плато уже не принадлежало стране R.
Спутниковый центр перешёл под техническое подразделение ООН, у турникета стояли два бронетранспортёра, а на антенном поле натянули провода и поставили генераторы, которых хватило бы на небольшой город.
Командовал майор Джордж Элисон – сухой человек лет сорока пяти, ходивший быстро и говоривший ещё быстрее.
Он выслушал её стоя, в коридоре, не пригласив в кабинет.
– Госпожа Ся, у меня в зале сорок один специалист из одиннадцати стран, – сказал он. – Двое из них написали учебники, по которым учились остальные. Вы предлагаете мне впустить к терминалам гражданское лицо без допуска, чтобы оно попробовало теорию, основанную на детском чертеже робота.
– На чертеже человека, который проектировал эти системы.
– Это ваше предположение.
– Да.
Джордж посмотрел на часы.
– Три дня, – сказал он. – Если через три дня мои люди не откроют защиту, я подумаю о вашем допуске. Пока покиньте базу.
Ждать три дня Синхэ не стала.
Она позвонила не ему. Она позвонила в две столицы, и через одиннадцать часов на плато пришли два письма – из канцелярии президента Хуа Ся и из министерства обороны страны Y, где её знали по делу генерала Филипа и где её подпись стояла под сопроводительными документами к серверам подземной базы.
Джордж прочитал оба письма, положил их на стол рядом и посмотрел на неё.
– Двадцать четыре часа, – сказал он. – И я обязан вас предупредить. База находится на военном положении. Уничтожение или повреждение данных, находящихся под охраной коалиции, квалифицируется по законам военного времени. Вы понимаете, что это значит.
– Если я уничтожу данные, можете арестовать меня через полчаса.
Контрольную комнату сделали из зала с двадцатью шестью рабочими местами.
Подставки для чашек убрали. Столы сдвинули к стенам, в середине поставили два длинных стола с аппаратурой, а над ними, на кронштейнах, повесили шесть экранов. На дальней стене висело электронное табло обратного отсчёта, поставленное здесь в первый же день коалицией и показывавшее время до срока, названного с орбиты.
Кабели шли по полу в резиновых лотках. В комнате было двадцать девять градусов, потому что охлаждение уходило на стойки, и все работали в рубашках с закатанными рукавами.
Синхэ вошла в шесть утра с Мубаем.
– Он тут зачем? – спросил Джордж.
– Он носит стул и молчит.
Первый час она не трогала ничего. Она читала журналы обращений, снятые с той машины, которую вскрыла сама, и сверяла адреса.
В семь двадцать она попросила пять минут доступа к терминалу номер девятнадцать.
Ей дали пять минут при трёх свидетелях и с двумя камерами.
Она подняла терминал, ушла через сервисный порт и на второй минуте начала не читать, а слушать: посылала короткие запросы на разные адреса внутри сети и смотрела, откуда приходит отказ. Отказ приходил из одного и того же места, и время отклика было одинаковым с точностью до долей.
На четвёртой минуте она записала строку из шестнадцати знаков.
На пятой терминал ушёл в перезагрузку и заблокировался на сутки, как и было предусмотрено защитой.
– Всё? – спросил Джордж.
– Всё, – сказала Синхэ. – Управляющий узел не в этой комнате. Он под полом, в стойке резервного питания, и он не выключается вместе с залом.
В зале стало тихо.
Стойку вскрывали сорок минут при двух саперах. Плата оказалась не такой, как двадцать шесть остальных: у неё был свой аккумулятор, свой канал и своя антенна, выведенная в кабельный лоток.
Дальше Синхэ работала при всех, на открытом экране, который выводили на два больших монитора, чтобы сорок один специалист видел каждую её команду.
Она сняла общую защиту за двадцать шесть минут.
Самоуничтожение не сработало ни на одной из двадцати шести машин, потому что команду на него больше некому было отдать.
Копирование архивов началось в девять сорок и шло одиннадцать часов. К вечеру у коалиции было двадцать два года переписки, отчётов, ведомостей снабжения и медицинских карт.
И был список.
Триста девяносто восемь человек. Фамилия, год рождения, специальность, дата отправки. Против каждой фамилии в последней графе стояло одно и то же слово, обозначавшее место работы, и слова этого не было ни в одном земном реестре.
Джордж прочитал список дважды.
Потом он подошёл к табло обратного отсчёта, посмотрел на него так, будто увидел впервые, и вернулся к столу.
– Двадцать два часа из двадцати четырёх, – сказал он. – Я вам их выдал под расписку и намеревался забрать обратно.
Он снял с себя ответственность за техническую часть операции и передал её Синхэ приказом по подразделению, продиктовав текст писарю тут же, у стола, вслух.
В двадцать три ноль четыре все шесть экранов в контрольной комнате погасли одновременно.
И зажглись снова.
Открыть в читалке