Ключ, снятый с платы в резервной стойке, был ключом не от терминалов.
Двадцать шесть машин на плато разговаривали с орбитой тем же способом, каким блоки в чертеже матери разговаривали с управляющим центром: одинаково, без исключений, по одному протоколу для всего, что он когда-либо построил. Он не делал двух архитектур. Он делал одну и ставил её везде.
Значит, вскрытый узел на Земле открывал и то, что висело на орбите.
Не хватало одного: мощности.
Чтобы перехватить управление четырьмя сотнями аппаратов, нужен был передающий комплекс с фазированной решёткой, и по нормам мирного времени такой комплекс строили одиннадцать месяцев.
Синхэ пересчитала и сказала: три дня.
Она отдала расчёт в четыре страны одновременно, потому что ни одна не успела бы сама.
Опоры и мачту везли из страны Y бортами военно-транспортной авиации, по три секции за рейс. Приёмные модули собирали в Хуа Ся, на заводе корпорации Си, где Мубай по телефону снял с конвейера две линии и остановил квартальный план. Излучатели шли из двух европейских стран. Бетон лили на плато круглосуточно, и первые сорок кубов встали не по норме, потому что их грели прожекторами.
Работали одиннадцать тысяч человек, и не было ни одной остановки на пересменку.
Мачту подняли на вторые сутки к вечеру. Настройку вели тридцать шесть часов, и последние восемь Синхэ провела на площадке под решёткой, потому что оттуда было ближе к разъёмам.
На вторые сутки на плато привезли сорок два грузовика с бетоном из четырёх карьеров, и водителей кормили прямо в кабинах, потому что очередь на разгрузку двигалась без остановок. К третьему утру вокруг мачты выросла свалка из ящиков и катушек, которую никто не убирал: убирать было некому и незачем.
Спали посменно, по четыре часа, в кузовах и под столами. Джордж последние сутки не спал вовсе и к вечеру начал повторять фразы.
Комплекс запустили за девять часов до срока.
Ему нужно было имя для эфирных протоколов, и его вписали в журнал в четыре утра: центр управления «Галактика».
За два часа до срока Синхэ поднялась в контрольную комнату и села за крайний стол.
Работы больше не было. Было ожидание, а ожидание она переносила хуже всего.
– Если он не нажмёт кнопку, мы не узнаем, работает ли перехват, – сказала она.
– Он нажмёт, – ответил Мубай.
– Почему ты так уверен?
– Он двадцать два года не приезжал на собственную базу, потому что не сомневался, что там всё сделают правильно. Такие люди проверяют не систему. Они проверяют людей.
Хэлань Юань вышел в эфир точно в назначенный час.
Он не стал ничего говорить сначала. Он задал один вопрос:
– Приказ выполнен?
Изображение переключили на контрольную комнату.
Перед камерой стояла живая Синхэ – в той же рубашке, в которой работала третьи сутки, с волосами, забранными карандашом.
Он смотрел на неё довольно долго.
– Земля вас не защитила, – сказал он наконец. – Её и не просили. Сделайте это сами, и я оставлю им пятнадцать суток. Вы знаете, сколько людей на этой планете сейчас хотят вашей смерти? Я знаю. Мне присылают.
– Управление спутниками перехвачено, – сказала Синхэ.
Он не поверил.
Он не стал спорить, не стал переспрашивать и не изменился в лице. Он просто протянул руку куда-то вниз, за край кадра, и нажал.
Ничего не произошло.
На большом экране в контрольной комнате шла телеметрия: четыреста девяносто шесть отметок, и все четыреста девяносто шесть стояли на своих орбитах. Команда на сход ушла с орбитального узла, дошла до аппаратов и была отменена комплексом на плато за сорок миллисекунд до исполнения.
Хэлань Юань нажал второй раз.
Синхэ повернулась к своему столу и ввела строку.
Сто девять аппаратов с боевой нагрузкой сработали там, где висели, – за пределами атмосферы, поодиночке, с интервалом в две секунды, чтобы обломки расходились по разным траекториям.
С Земли это видели в одиннадцати часовых поясах, где стояла ночь.
Люди выходили из домов и смотрели вверх. В городе, где вторые сутки жгли заправки, на площади перед разбитым банком стояли несколько тысяч человек и молчали, задрав головы, а над ними в чёрном небе одна за другой, ровно и почти буднично, гасли звёзды, которых там не должно было быть.
Оставшиеся триста восемьдесят семь аппаратов перешли под наблюдение центра «Галактика» к утру.
Хэлань Юань пропал из эфира на четыре часа.
Когда он появился снова, он не сказал ни слова про спутники. Он спросил, где Синхэ научилась работать с узловой архитектурой, и спросил так, как спрашивает экзаменатор.
Ему не ответили. Канал закрыли с земной стороны, впервые за всё время.
Джордж, стоявший рядом, сел на ящик у стены и минуты две смотрел в пол.
– Двадцать шесть минут, – сказал он. – Мои сорок один человек работали одиннадцать дней.
– У ваших не было чертежа руки, – сказала Синхэ.
Открыть в читалке