Военную экспедицию к Луне объявили через неделю.
Задач было три: взять Хэлань Юаня, вывезти людей и посмотреть на месторождение, ради которого двадцать два года увозили детей.
Отбор шёл в четырёх странах. Синхэ и Мубай проходили подготовку вместе со всеми: центрифуга, барокамера, восемь часов в скафандре, отработка выхода. Мубая допустили условно и с двумя ограничениями по нагрузке, потому что устройство в груди при перегрузке вело себя не так, как сердце, и Лу Ци прилетел на неделю, чтобы лично снять показания.
Заявки подали и другие. Сэм – в первый день. Вольф – во второй, молча положив листок на стол. И Чэнь – на третий, и в графе о причинах написал две строки: отец, мать, база.
Корабли не были готовы.
Их строили не для полёта, а для доставки груза на орбиту, и переделка занимала месяцы: экипажи, шлюзы, запас кислорода, посадочные опоры. Оптимистичный срок называли в семь недель, реалистичный – в четыре месяца.
Сигнал с Луны пришёл на четырнадцатый день, в девять двадцать утра, прямо на приёмную решётку центра «Галактика».
Он был слабый, шёл на служебной частоте старой спутниковой серии и повторялся раз в сорок секунд. Оператор дважды принял его за отражение.
Потом в шуме прорезался голос.
Человек говорил на языке страны R, медленно, как говорят те, кто давно не разговаривал с чужими, и первое, что он сообщил, было имя: Ши Цзянь, офицер охраны, база.
Его вывели на общий канал через восемь минут.
Голос был ровный, но человек за ним явно не спал третьи сутки: он дважды сбился на середине фразы и оба раза извинился.
Он рассказал коротко, потому что окно связи держалось меньше получаса.
Когда над Луной погасли сто девять отметок, на базе поняли, что происходит внизу. Через сутки жители взяли центр управления. Хэлань Юаня взяли в его собственном помещении, и он не сопротивлялся.
Перед тем как его взяли, он запустил систему уничтожения базы.
– Пароль знает только он, – сказал Ши Цзянь. – Мы спрашивали. Он смеётся.
– Сколько у вас времени?
– Тринадцать суток.
Синхэ подняла на экран восстановленный портрет.
– Эта женщина есть у вас?
Ши Цзянь смотрел долго, и по паузе было понятно, что он старается.
– Нет, – сказал он. – Я здесь одиннадцать лет. Я знаю всех.
– Посмотрите ещё раз. Ей сейчас за пятьдесят.
– Госпожа, у нас три тысячи четыреста человек, и старше пятидесяти – сорок один. Я назову вам их по фамилиям. – Ши Цзянь помолчал. – Этой женщины среди них нет.
Тринадцать суток при четырёх месяцах на подготовку кораблей означали, что экспедиции не будет.
Долететь успевал только один аппарат – серо-чёрный, на три кресла, стоявший в ангаре под двенадцатой тарелкой.
Спор в штабе шёл шесть часов.
Военные предлагали свой экипаж: три офицера, все с налётом, все с допуском, все моложе тридцати пяти. Довод был простой и правильный: гражданских в первый в истории человечества полёт к обитаемой лунной базе не отправляют.
Синхэ выслушала все доводы и назвала один.
– Система, которая считает там тринадцать суток, построена по той же схеме, что и узел под полом в этой комнате, – сказала она. – Ваши сорок один человек ломали его одиннадцать дней. Там у вас будет меньше суток после посадки.
Штаб взял четыре часа на решение и вернулся с согласием.
Второе кресло Мубай занял сам и обсуждать это отказался.
За третье спорили дольше всего. Просились врач, два офицера и И Чэнь.
Взяли Сэма.
– После посадки вам понадобится человек, который стреляет лучше вас обоих, – сказал Джордж. – Это он. Я проверял на полигоне.
Двенадцать чёрных кристаллов установили в гнёзда топливного отсека за сутки до старта. Кэрн лично протянул все двенадцать контактных шин и проверил каждую дважды, а закончив, долго вытирал руки о штаны.
Али с Вольфом остались на плато ждать основную экспедицию.
Провожать пришли все, кто был на плато.
Али обняла Синхэ у самой шахты и не сказала ничего – ни одного слова, потому что говорить у неё в тот момент не получалось. Вольф пожал руку Сэму и подержал её на секунду дольше, чем принято. Кэрн стоял чуть в стороне и держал в руках отвёртку, которая ему была не нужна.
И Чэнь подошёл последним и протянул Синхэ сложенный лист.
– Здесь их лица, – сказал он. – Отец и мать. Если они там, покажите кому-нибудь.
Синхэ убрала лист во внутренний карман, туда же, где четыре года лежал список из шести фамилий.
Корабль вышел из ангара в четыре утра.
Открыть в читалке