Препарат подействовал на вторые сутки.
Президент пришёл в себя в четыре утра и первым делом спросил, кто взял третье место. У Мубая к вечеру упала температура, и он потребовал телефон, а получив его, позвонил не в корпорацию. Очередь каталок вдоль стены приёмного покоя укоротилась впервые за неделю: в среду их стояло сорок, в пятницу девять, в субботу ни одной.
Вспышку устроили не лунные учёные. Их работа, которую двадцать два года у них отбирали, теперь вытаскивала заболевших.
Следы вели в страну W и страну C, и их представители собрали простую конструкцию: Хуа Ся создала биологическое оружие и испытала его на гостях.
Пресс-конференцию назначили в зале на четыреста мест. Представителем Хуа Ся поставили Синхэ.
В коридоре перед залом её догнал Мубай – ещё бледный, с бумажным пропуском гостя на шнурке.
– Тебя будут перебивать, – сказал он.
– Пусть перебивают. Я говорю последней.
Зал был длинный, с низким подвесным потолком, и микрофоны на стойках стояли прямо в проходах – три штуки на четыреста человек, так что к каждому выстраивалась очередь.
Синхэ вышла без папки. Оправдываться она не стала.
Первым говорил человек из страны W, немолодой, в очках без оправы, и читал по листу: сроки, совпадения, «есть основания полагать».
– Источник, – сказала Синхэ, когда он закончил. – Назовите источник и дату.
– Сведения получены по линии, которую я не вправе раскрывать.
– Дату вы раскрыть вправе?
Он посмотрел в лист.
– Приблизительно конец месяца.
– Спасибо. Следующий.
Второй был моложе и злее. Он сказал, что у делегации есть документ.
– Покажите, – сказала Синхэ.
– Документ находится в работе.
– Тогда это не документ, а намерение. Следующий.
Третий заговорил о безответственности страны, впустившей к себе людей с Луны, и говорил долго, и в зале начали оборачиваться.
Синхэ дождалась паузы.
– Один вопрос, – сказала она. – Объясните, каким образом Хуа Ся заразила собственного президента на собственной сцене, при трёхстах свидетелях, за двадцать минут до того, как он вручил бы им награды.
Третий сказал, что вопрос некорректен.
– Он неудобен, – сказала Синхэ. – Это разные вещи.
Она положила на трибуну две распечатки и придавила их ладонью.
– У вас предположения. У нас структура вируса, формула лекарства и триста выздоровевших. Копии обеих распечаток лежат у входа, разбирайте на выходе. Предъявите своё – разберём так же подробно.
Никто ничего не предъявил. Копии со столика у входа разобрали все до одной, включая делегацию страны W.
Через девять дней после выздоровления президента его личный врач вошёл в палату со шприцем.
Он работал при главе государства одиннадцать лет, знал охрану по именам и здоровался с постом у двери каждое утро. В палату он вошёл в двадцать минут седьмого, в халате, с подносом, на котором лежали два шприца: один по назначению, второй – нет.
У кровати дежурил человек из новой смены, поставленной сюда после базы: их ставили по двое, лицом к двери, и меняли каждые четыре часа. Он взял врача за запястье в ту секунду, когда игла пошла к катетеру, и повёл руку вверх и в сторону, к стене.
Шприц упал на пол и не разбился. Его подняли пинцетом и унесли в пакете.
Врач не вырывался. Он стоял, держа поднос второй рукой, и повторял, что не помнит, зачем шёл, и голос у него был ровно такой же, каким говорил Кай Ли на втором борту. В заключении написали: действовал под сильным внушением.
Синхэ прочитала заключение дважды. Методы Хэлань Юаня были у кого-то на руках.
Через неделю охрану главы государства возглавил Тун Тяньжун, отец Тун Лян. Назначение подписали в четверг, а в пятницу у палаты сменили весь пост, включая того, кто держал врача за запястье, и новый список допущенных уместился на половине страницы.
Теперь семья решала, кто входит в палату и кто из неё выходит, и одновременно вела к выборам своего человека.
Перелом дал обычный анализ крови.
Комиссию по безопасности научных программ проверяли всю, между двумя заседаниями, в медпункте на первом этаже здания совета: очередь из четырнадцати человек, две кушетки, лаборантка с подносом пробирок. Тун Лян сдала кровь третьей и вернулась в зал заседаний к перерыву.
Через день лаборантка позвонила заведующему, потому что не поверила собственному прибору.
В пробе Тун Лян нашли антитела к новому вирусу, и по титру выходило, что защиту она получила раньше, чем в Хуа Ся изготовили первую ампулу. Значит, препарат пришёл к ней не отсюда.
Тун Лян потребовала признать анализ подделкой. Пробу взяли повторно, потом ещё дважды, в разных лабораториях, и пробирок к концу недели стало четыре.
Задержанные назвали её сообщницей – трое, независимо друг от друга, в разных городах, не зная о показаниях остальных.
Синхэ выписала на лист четыре даты в столбик: церемония, первая ампула, начало вакцинации, проба Тун Лян. Четвёртая стояла выше второй, а честным способом встать туда не могла.
Сомнений больше не осталось: семья Тун работала с чужими и ждала смерти президента, чтобы занять его место.
Открыть в читалке