К середине дня площадь перед дворцом уже гудела от слухов.
Слухи всегда расходились быстрее указов. Указу требовались печати, свидетели и писцы. Новости передавали друг другу на кухнях, в конюшнях, спальнях и лавках. К тому часу, когда Элиан вышел из архива, половина столицы уже пересказывала три несовместимые версии событий.
Первую: самозванец воскрес.
Вторую: Пустой Престол сам вырезал его имя.
Третью: регент Саверн обнаружил во дворце опасную ошибку и теперь решает, можно ли убить того, кто не умеет оставаться мёртвым.
У ворот собралась толпа.
Элиан видел слуг, стражников, ремесленников и младших родичей, которых обычно не пускали дальше второго двора. Они пришли не спасать его. Люди редко спешат на помощь тому, чьё имя опасно произносить. Каждый хотел понять, не коснётся ли завтра его самого новое правило.
Саверн уловил это раньше всех.
Он вышел к воротам без меча и короны, только в тёмном плаще регента, с книгой ночных приказов в руках. Саверну редко требовалось угрожать оружием. Он умел изложить события так, что убийство начинало казаться необходимой мерой.
«Жители Астерна», – сказал он.
Толпа стихла.
Элиан стоял ступенью ниже. Рядом была Миран без знака стражи, чуть позади – Тавель с пустой книгой под мышкой. Шани и Лиссы нигде не было видно, и тревога за них не отпускала.
Саверн поднял ночную книгу.
«Сегодня во дворец вошла ошибка мира. У неё лицо моего племянника и его голос. Она пользуется жалостью тех, кто помнит мальчика, которого когда-то приютил король. Но жалость не даёт права на престол».
Он не сказал «Элиан».
И толпа тоже не сказала.
Элиан услышал, как рядом Миран тихо выдохнула.
«Он не отрицает, что ты жив, – сказала она. – Он доказывает им, что ты не имеешь права жить».
Саверн продолжал:
«Палача заставили произнести неполную формулу. Стражницу заставили дать показание вне службы. Архивиста заставили открыть книги, которые не предназначены для площади. Перед вами не наследник. Перед вами трещина, через которую погибшие Черновики хотят войти в наш мир».
Он не называл Элиана чудовищем. Он называл его проходом для погибших миров, и часть толпы уже хотела этот проход закрыть.
Тавель шагнул вперёд, но Элиан преградил ему путь.
«Не сейчас», – сказал он.
«Если молчать, он закрепит версию».
«Если заговорить без доказательств, он заранее подготовит возражение».
Элиан сам не знал, откуда взялась эта осторожность. Возможно, его научили прежние смерти.
Среди людей у ворот появился незнакомец, которого Элиан заметил не сразу. Стоило отвести взгляд, и его черты тут же забывались. Серый плащ, средний рост, ничем не примечательные руки и гладкое лицо без единой запоминающейся черты.
Он прошёл сквозь толпу. Люди расступались не от страха, а потому, что забывали о его присутствии, едва он оказывался рядом.
Тавель побледнел.
«Исправитель».
Сразу после этого система сообщила:
«Правка активна».
Элиан почувствовал резкую боль. Имя Миран на миг исчезло из памяти, а потом вернулось.
Исправитель остановился у нижней ступени. Он не напал, не вынул ножа и не произнёс заклинания. Просто поднял руку и двумя пальцами коснулся ночной книги Саверна.
На странице появилась новая строка.
Саверн прочёл её и впервые за день едва заметно улыбнулся.
«Миран Кест не служит и никогда не служила в дворцовой страже».
Толпа зашевелилась.
Миран выпрямилась.
«Ложь», – сказала она.
Но в Черновике Правды за ложь приходилось платить болью и кровью. Голос Миран не дрогнул, значит, она сказала правду.
Однако запись уже изменилась, и одной правды не хватало, чтобы убедить толпу.
Саверн повернул книгу к людям. В списке караула между двумя именами была пустая строка. Её не зачёркивали и не исправляли: она выглядела так, словно Миран действительно никогда не занимала этот пост.
«Свидетельство человека, не состоящего на службе, не имеет силы», – сказал Саверн.
Миран сделала шаг вперёд, но Элиан поймал её за руку.
Он хотел пообещать, что всё исправит, но промолчал: в голове уже звучал голос системы.
«Свидетель Миран Кест утрачен в двух Черновиках из шести».
Система произнесла это бесстрастно. В одних версиях Миран ещё оставалась стражницей, в других уже потеряла дом и службу. Каждая его победа могла стереть ещё одну часть её прошлого, пока от Миран не останется только чужое воспоминание.
Имя незнакомца само возникло в сознании Элиана: Ним Арг. Исправитель повернулся к нему. Тогда Элиан понял его задачу: после каждого изменения Черновика Ним будет стирать последствия победы.
Саверн закрыл книгу.
«Вы видите? – обратился он к толпе. – Даже его свидетели не выдерживают проверки мира».
Люди у ворот начали отступать.
Ушли не все. Остались несколько слуг, мальчик с ведром, старая кухарка и Шани, почти незаметная у боковой арки. Их было мало, но никто из них не отвернулся, хотя уйти сейчас было безопаснее.
Элиан посмотрел на Пустой Престол за открытыми дверями.
Имя на камне ещё было там.
Но теперь он знал: имя на камне никого не спасёт, если рядом не останется живого человека, способного его произнести.
Открыть в читалке