После разговора у ворот Элиан впервые понял, как мало дала ему победа над Советом.
К вечеру дворец затих, но спокойнее не стало. В коридорах шептались слуги, писцы переписывали протоколы, стражники менялись на постах чаще обычного. Имя Миран уже исчезло из караульных списков. Она шла рядом с Элианом, а каждый встречный хмурился и пытался вспомнить, кто эта женщина.
«Они меня видят», – сказала Миран.
«Пока да».
«Вы очень утешаете, ваше высочество».
«Я же самозванец. Талант утешать мне не положен».
Она усмехнулась, но руку с рукояти не сняла.
Тавель вёл их не к покоям Элиана. После появления Нима Арга там наверняка уже ждали люди Саверна, новый приказ или дверь, превращённая Исправителем в стену. Архивист повёл их в западную галерею с портретами боковых ветвей рода Вернов. Люди на этих картинах выглядели скромнее прямых наследников и держались насторожённее.
«Если хотите пережить следующий удар регента, – сказал Тавель, – вам нужна Вестра Ло».
«Княжна, которая голосует последней?» – спросил Элиан.
«Княжна, которая почти никогда не голосует. За поддержку она берёт дорого, потому что её голос способен склонить Совет на любую сторону».
Миран хмыкнула.
«Звучит как человек, которому стоит доверить судьбу мира».
«Королевство уже доверили Саверну, – сказал Тавель. – Едва ли Вестра окажется хуже».
Вестра Ло ждала их не в приёмной, а в оранжерее. Ночью там было влажно и тепло. Сквозь стеклянную крышу виднелось тёмное небо, на листьях блестели капли воды. Княжна стояла у лимонного дерева в платье цвета старого золота. На её пальцах не было колец, и при дворе, где украшениями обозначали родство и союзы, это сразу бросалось в глаза.
«Вы опоздали», – сказала Вестра.
Элиан остановился у дорожки между кадками.
«Мы не назначали встречи».
«Именно поэтому вы опоздали. Умные люди приходят ко мне до того, как понимают, что без моей помощи уже не обойтись».
Она посмотрела на Миран.
«А это, видимо, ваша исчезающая стражница».
Миран шагнула вперёд, но Элиан поднял руку.
«Не надо».
Вестра улыбнулась.
«Хорошо. Вы уже поняли, что союзников не стоит подставлять из-за первой колкости. Значит, слухи о четырёх смертях не совсем выдумка».
В оранжерее стало очень тихо.
Тавель побледнел. Миран сжала рукоять. Элиан не двинулся.
«Кто вам сказал?» – спросил он.
«Никто. Когда при дворе все говорят одновременно, важнее всего то, о чём они дружно молчат. Сегодня никто не упоминал, сколько раз вы возвращались к утру Совета. Значит, возвращений было несколько».
Элиан едва не рассмеялся от усталости. Пока Саверн переписывал законы, а Ним менял строки в книгах, Вестра сделала вывод из того, о чём весь двор старательно умалчивал.
«Мне нужно признание», – сказал он.
«Конечно».
«Публичное».
«Конечно».
«И настоящее».
Вестра сорвала маленький лист с лимонного дерева, растёрла между пальцами и понюхала.
«Настоящее стоит дороже публичного».
«Назовите цену».
Вот тогда она посмотрела ему прямо в глаза.
«Право назвать следующего наследника».
Миран тихо выругалась. Тавель закашлялся.
Элиан молчал.
Условия Вестры были оскорбительными. Согласившись, Элиан превращал борьбу за своё имя в сделку за престол, даже если не собирался править. Вестра не получала власть немедленно, зато однажды сама определила бы, кому достанется власть, за которую Элиан снова и снова погибал.
«Вы хотите корону для своей ветви», – сказал он.
«Я хочу, чтобы моя ветвь пережила вашу войну с Престолом и регентом».
«Красивее звучит».
«Правдивее».
Вестра подошла ближе. От неё пахло лимонной кожурой и холодным металлом.
«Саверн удержит один мир. Вы откроете двери для всех стёртых. Оба варианта первыми погубят боковые ветви. Мы слишком слабы, чтобы быть нужными, и слишком знатны, чтобы нас пожалели. Поэтому я продаю признание дорого. Дешёвое признание никто не уважает».
Элиан вспомнил Шани у двери Совета: тихий голос, дрожащие руки, её имя, внезапно прозвучавшее у него в голове. Шани признала его, ничего не потребовав взамен. Теперь Исправитель мог добраться и до её прошлого.
«Если я соглашусь, – сказал он, – моё имя станет вашим товаром».
«Оно уже товар. Саверн продаёт страх перед ним. Слуги продают слухи о нём. Совет продаёт право не произносить его. Разница в том, что я называю цену вслух».
Миран наклонилась к Элиану.
«Не принимайте».
Тавель сказал почти одновременно:
«Примите».
Они посмотрели друг на друга с явной неприязнью. Элиан представил, как скоро его союзники начнут спорить уже не о спасении людей, а о том, чьё решение принять.
Вестра заметила это тоже.
«Вот почему вам нужен мой голос. Без расчёта ваши союзники перессорятся раньше, чем вы доживёте до следующего утра».
Элиан подошёл к лимонному дереву и коснулся листа. На пальцах остался горький запах.
«Я дам вам право назвать следующего наследника только при одном условии».
Вестра чуть подняла бровь.
«Вы в положении человека, которому не стоит ставить условия».
«Я уже несколько раз умирал. После этого манеры портятся».
Миран едва заметно улыбнулась.
Элиан продолжил:
«Вы сможете назвать наследника, только пока Шани Венн, Миран Кест и Тавель Рин сохраняют право свидетельствовать в этом зале. Если их сотрут и их имена исчезнут, вы тоже лишитесь своего права».
Вестра долго смотрела на него. Впервые она не ответила сразу.
«Вы привязываете корону к людям без места в родословной».
«Да».
«Это глупо».
«Возможно».
«Это опасно для меня».
«Для них тоже».
Вестра усмехнулась.
«Вот теперь цена стала интересной».
Она повернулась к стеклянной двери оранжереи. За ней уже стояли двое писцов и трое молодых князей. Элиан не слышал, как они пришли. Вестра привела свидетелей заранее.
Княжна подняла голос.
«Я, Вестра Ло, признаю Элиана Верна законным претендентом, чьё имя должен проверить Пустой Престол. Не из любви и не из веры в чудеса. Моё слово стоит слишком дорого, чтобы тратить его на мёртвого самозванца».
Никто не шевельнулся.
Система отозвалась коротко:
«Свидетель признания получен. Имя Вестры Ло сохранено».
Имя Вестры запомнилось Элиану так же ясно, как имена Шани и Миран. Самой княжне он не доверял, но теперь её публичное признание защищало его право предстать перед Престолом.
В ту же ночь Лисса проснулась с криком в комнате без окон.
Ей снилось, что Элиан стоит перед Пустым Престолом, а она лежит у его ног на холодном камне. В руках он держит светящуюся нить с её именем, похожую на родовую клятву.
А рядом Вестра спокойно говорит:
«Платите».
Лисса открыла глаза и не сразу вспомнила, в каком Черновике она жива.
Открыть в читалке