После суда Лисса исчезла из своих покоев. Во дворце избегали этого слова и говорили, что принцесса удалилась, отдыхает или просила её не тревожить. Через два часа Шани пришла к Элиану и сказала правду:
«Её нет в покоях».
Миран уже проверила южную галерею, Тавель – старую молельню. Вестра прислала записку с одним словом: «Сад».
Элиан нашёл Лиссу в саду родовых яблонь, там, где Орм потерял годы жизни.
В саду было непривычно тихо. Красные шнуры на ветках потемнели. Плоды уже не падали, но некоторые тяжёлые, почти чёрные яблоки едва держались на ветках.
Лисса стояла под деревом без плодов.
«Я знала, что ты придёшь», – сказала она.
«Вестра сказала».
«Значит, она тоже знала».
Элиан остановился рядом, но не слишком близко.
Она заметила.
«Спасибо».
«За что?»
«Что не хватаешь меня за руку каждый раз, когда мир становится страшным».
Элиан понял, как часто раньше хватал её за руку, не спрашивая разрешения.
Лисса смотрела на чёрные яблоки.
«Я всю жизнь была чьим-то доводом. Саверн связал меня клятвой, чтобы управлять тобой. Отец противопоставлял законную дочь непризнанному сыну. Трон угрожает стереть меня, чтобы сделать тебя послушнее. Даже ты…»
Она не договорила.
Элиан не стал просить закончить.
«Даже я», – сказал он.
Лисса кивнула.
«Ты любишь меня. Я знаю. Но иногда твоя любовь выглядит как суд, где меня не позвали».
Элиан молчал.
Лисса повернулась к нему.
«Если моё имя настолько важно, сотри его».
«Нет».
Слишком быстро.
Она усмехнулась без радости.
«Вот. Ты даже не спросил, почему».
Элиан заставил себя вдохнуть.
«Почему?»
«Потому что я видела обратную сторону трона. Видела имя той Лиссы, которой я не была. Видела сон, где казнила тебя, и сон, где ты стоял в пепле моей семьи. Я не знаю, какая из нас настоящая. Но каждая версия Лиссы становится угрозой для тебя. Сотри меня и выбери остальных».
На дальнем краю сада появилась Шани и остановилась, не решаясь подойти. За ней стояла Миран, ещё дальше – Тавель с пустой книгой. Слов они не слышали, но стояли не двигаясь, как стоят при чужой беде.
Система отозвалась:
«Лисса Верн добровольно предлагает своё имя. Если предложение принято, имя будет утрачено, а Стабильность мира частично восстановится».
Элиан закрыл глаза.
Лисса сама предлагала эту жертву. Тавель мог бы назвать её свободным выбором, Вестра – выгодной сделкой, а Саверн – единственно разумным решением.
Элиан открыл глаза.
«Я не потрачу тебя».
Лисса сжала губы.
«Тогда ты снова решаешь за меня».
«Нет».
Он поднял руку. После Черновика Долга пальцы двигались тяжелее, суставы болели по утрам, а голос иногда звучал старше его лица.
«Ты просишь о выборе, после которого уже не сможешь передумать. Я не отдам твоё имя, пока Трон держит тебя под угрозой. Сначала я заплачу за твоё право выбирать без его давления».
Система молчала.
Элиан шагнул к дереву и положил ладонь на нагретый красный шнур.
Стабильность упала так низко, что законы разных Черновиков начали действовать одновременно. Они находились в Черновике Памяти, но Элиан всё ещё мог обратиться к неоплаченному долгу прежнего мира.
«Долг Черновика Долга. Остаток десяти лет. Перенести на выбор Лиссы Верн».
«Нельзя!» – вскрикнул Тавель, но система уже приняла формулу.
Красный шнур вспыхнул.
Элиан почувствовал, как за несколько мгновений тело стареет ещё сильнее. Он упал на одно колено. Земля пахла мокрой корой и железом. Лисса звала его по имени, но он не мог ответить.
Система отозвалась:
«Предписанный исход нарушен».
Лисса стояла перед ним целая. Её не стёрли и не спасли против воли. Имя сохранилось, но чёрная нить Пустого Престола всё ещё тянулась к её горлу.
Элиан снял давление с её выбора, но не защитил тело от Исправителя.
Ним Арг появился у дерева без плодов.
«Предписанный исход нарушен, – сказал он. – Тело Лиссы остаётся моей целью».
Миран бросилась первой. Шани выкрикнула имя Лиссы. Тавель открыл пустую книгу. Всё произошло сразу.
Лисса посмотрела только на Элиана.
«Вот теперь, – сказала она, – я верю, что ты меня слышишь».
Чёрная нить затянулась.
Открыть в читалке