В новом рассвете Совет ещё не собирался.
Это было хуже.
Когда Совет собирался, у Элиана были враги, формулы, свидетели и двери, которые можно было обмануть. А теперь остались только тихий дворцовый коридор и утро после пожара, которого не помнил никто, кроме людей, чья память прошла через Черновики.
Лисса сидела у окна в комнате, где раньше прятала письма брату. На столе возле её руки лежал нож для фруктов. Не оружие – просто единственная вещь, которой испуганная девушка могла защититься.
Шани стояла между ней и дверью.
«Госпожа, он не тронет вас».
«Ты называешь его так уверенно».
«Я видела, как он смотрит на вас. Убийцы так не смотрят».
Лисса не поверила.
В этой версии она помнила пепел. Помнила, как девочкой очнулась под обгоревшей балкой и увидела Элиана, который стоял в дыму, но не помогал её семье. Воспоминания были до мучительного подробными: запах палёной шерсти, горячий камень под ладонью, крик матери, которой никогда не существовало. Одними объяснениями такую память было не опровергнуть.
Элиан остался у порога.
«Ты можешь приказать мне уйти».
Лисса подняла глаза.
«А если прикажу умереть?»
Шани вздрогнула. Миран за дверью сжала рукоять меча.
Элиан ответил:
«Не сегодня. Сегодня моя смерть больше ничего не исправит».
Эти слова поразили её сильнее любой просьбы. Лисса ждала оправданий, клятв, снисходительного тона старшего брата.
Система молчала, и пока она молчала, никто не требовал новой жертвы.
Тавель принёс книгу с пустыми страницами. В комнату он не вошёл: положил книгу у порога и отступил, боясь ещё сильнее напугать Лиссу.
«Ваши воспоминания наложены на чужие, – сказал он. – Я не прошу мне верить. Просто посмотрите на пепел».
Лисса не тронулась.
Шани подняла книгу, открыла на первой странице и поставила на стол. Бумага оставалась белой, пока Лисса не коснулась её пальцами. Тогда на листе проступил не рисунок, а настоящий серый пепел, холодный и сухой. Лисса резко вдохнула: он пах в точности как в её воспоминаниях.
«Это доказывает, что я помню правду», – сказала она.
«Нет, – ответил Тавель из коридора. – Это доказывает лишь то, что мир умеет подменять настоящие воспоминания выдуманными».
Лисса посмотрела на Элиана.
«Верни мне память».
Все замерли.
Система услышала просьбу и без слов показала Элиану цену. Если вернуть Лиссе прежнюю память, из её жизни исчезнет Шани. Не умрёт – Лисса просто забудет, кто держал её за руку во всех страшных коридорах после Пепла.
Лисса увидела, куда смотрит Элиан.
«Кем придётся заплатить?»
Он мог солгать. Он мог сказать: годы, кровь, право на трон. Она бы поверила, потому что хотела вернуть себя прежнюю. И тогда у него была бы Лисса из детства, та, которая помнила тайную дверь за кухней, письма под матрасом, голос Майры в ночь болезни.
Но теперь в жизни Лиссы была Шани Венн. При знати её имя прежде не произносили, однако именно она не дала Лиссе окончательно потерять себя.
Элиан сказал:
«Ты вспомнишь прошлое, но забудешь Шани. Будто её никогда не было в твоей жизни».
Шани побледнела, но не отступила.
Лисса медленно повернулась к служанке.
«Ты знала?»
«Нет, госпожа».
«Ты бы согласилась?»
Шани ответила не сразу, и Лисса заметила эту паузу. Перед ней стояла не бесстрашная служанка из красивой легенды, а живой человек, который боялся исчезнуть.
«Мне страшно, – сказала Шани. – Но потом я, наверное, всё равно соглашусь. Поэтому решайте сейчас, пока я не успела притвориться храбрее, чем есть».
Элиан невольно улыбнулся. Лисса тоже. Честный страх Шани сблизил их сильнее, чем чужие воспоминания, которые система могла вернуть за плату.
«Назови её полностью», – сказала Лисса.
Смысл дошёл до Элиана не сразу, но Шани подняла голову.
«Шани Венн, – произнёс он. – Свидетель Лиссы Верн. Человек, которого нельзя стереть в обмен на прежние воспоминания».
Ложные воспоминания Лиссы не исчезли, и прежняя нежность не вернулась. Но она убрала руку от ножа.
Лисса всё ещё не доверяла Элиану. Мир оставил ей слишком много доказательств против него, и каждое подкреплялось запахом настоящего дыма.
«Скажи что-нибудь, что знал бы только мой брат».
Элиан закрыл глаза.
Таких вещей было много. Слишком много. Тайная щель в стене, где Лисса прятала засахаренные ягоды. Первый урок верховой езды, когда она соврала, что не боится лошади, а потом всю ночь держала его за рукав. Голос Майры за дверью, когда мать думала, что дети спят.
«Нет, – сказал Элиан. – Если я начну покупать твоё доверие воспоминаниями о детстве, я опять поставлю прошлое выше тебя нынешней».
Лисса долго смотрела на него.
Нож остался на столе, но её рука больше не лежала рядом с ним.
Лисса встала.
«Я всё ещё вижу пепел».
«Знаю».
«Я всё ещё не помню тебя братом».
«Знаю».
Она подошла к нему на расстояние вытянутой руки. Миран за дверью не вмешалась. Тавель зажал пустую книгу так крепко, что костяшки пальцев стали белыми.
Лисса сказала:
«Тогда не жди, что память решит за меня. Стань моим братом заново».
Элиан не успел ответить.
Она повернулась к Шани.
«Если он снова попробует спасти меня ценой твоего имени, ударь его первой».
«Госпожа…»
«Это приказ».
Потом Лисса посмотрела на Элиана и сказала достаточно громко, чтобы её услышали в коридоре:
«Я тебя не помню. Но всё равно выбираю своим братом».
И где-то внизу, за тронной стеной, открылась дверь, которую прежде могла отпереть только родовая кровь.
Открыть в читалке