Иньиго не попросил веры.
Он попросил тонкую дощечку, уголь и пленного мальчика из кастильского обоза, которого Элиаз лечил после горячки. Мальчик знал дорогу к внешнему рву, потому что носил воду землекопам. Он не был ни солдатом, ни послом, а взрослого посланника у ворот сразу задержали бы и допросили.
Зулайха отказала.
Они стояли в пустом углу хаммама, где пар уже ушёл, а камень ещё хранил тепло. На краю чаши лежал тот самый нож, которым Зулайха когда-то пригрозила пленнику.
«Нет, – сказала она. – Не через ребёнка».
«У взрослого знак прочтут раньше, чем он выйдет из ворот».
«А ребёнка убьют без свидетелей».
Иньиго сжал пальцы.
«Если я промолчу, Гонсало начнёт искать внешний упор по моим старым меркам. Он уже знает про семь ладоней и средний кол. Ему не хватает только запрета».
Рафик, который до этого делал вид, что его нет, поднял голову.
«Я могу пройти. Стража меня не замечает».
Нура так резко повернулась к нему, что вода в чаше дрогнула.
«Вот именно поэтому ты не пойдёшь».
Рафик вспыхнул.
«Я свидетель».
«Свидетель – не тот, кого можно послать на смерть», – сказала Зулайха.
Иньиго опустил взгляд.
«Тогда скажи запрет вслух на суде».
«И дать Юсуфу дорогу к нему?»
Зулайха промолчала. Она по-прежнему верила Иньиго, но уже не могла отделить его правду от ловушек Гонсало.
Иньиго взял уголь.
«Я напишу не слова, а только знак водомеров: низкий камень не трогать, три точки под линией. Это поймёт тот, кто стоит у рва. Гонсало тоже поймёт, но не сможет сделать вид, что не знал».
«А если он именно этого и ждёт?»
«Я всё ещё его сын и знаю, как он читает запреты. Если Гонсало хочет остаться мастером после взятия Гранады, он не нарушит этот запрет при свидетелях».
Зулайха смотрела на ожог на его руке, потом на место под левой ключицей, к которому он не позволял прикасаться. Она вспомнила слова Халида: четвёртую строку не пели над колыбелью.
«Ты говоришь о свидетелях, – сказала она. – Но отправить знак хочешь тайно».
Он на миг закрыл глаза.
«Потому что другого пути у нас нет».
В дверях появился Рафик.
«Госпожа. Фатима аль-Харраса ждёт снаружи. Говорит, это не для чужих ушей».
Фатима вошла без приветствия. В руке у неё была тонкая дощечка, перевязанная нитью.
Иньиго побледнел, увидев дощечку.
Фатима бросила дощечку на край чаши.
«Твой пленник уже нашёл плохую дорогу».
На дереве были угольные точки: три под линией, одна сбоку. Знак Иньиго.
Под ним шла вторая строка, написанная другой рукой. Буквы были слишком ровными – так писал дворцовый писец:
«Северный проход слушает. Идите до рассвета».
Нура, вошедшая следом за Фатимой, тихо сказала:
«Кто нёс?»
«Мальчик из лекарской комнаты, – ответила Фатима. – Его остановили мои люди у двери сада. Если бы я не забрала дощечку, её взяли бы люди Юсуфа. Или сделали бы вид, что не заметили».
Иньиго поднял руки.
«Это не моя строка».
«Я просила не посылать ребёнка», – сказала Зулайха.
Иньиго опустил руки.
«Я послал не Рафика. Я послал того, кто уже ходил к ровщикам и мог вернуться живым. Это объяснение. Не оправдание».
Зулайха сказала:
«Я знаю».
Он остановился.
Фатима резко повернулась к Зулайхе.
«Ты знаешь? Тогда почему он ещё стоит здесь?»
«Потому что первая строка его. Вторая нет».
«Разве половина предательства не погубит город?»
Рафик смотрел на Иньиго с ужасом. Нура ждала решения Зулайхи.
Зулайха взяла нож с края чаши.
Раньше нож у чаши напоминал, что здесь не добиваются ответов болью. Теперь она сняла его и убрала в ящик Нуры.
В хаммаме стало тихо.
«Я верю, что ты не писал вторую строку», – сказала Зулайха.
Иньиго не двигался.
«Но город не может доверять твоей первой строке, пока вслед за ней той же дорогой идёт вторая».
Фатима усмехнулась.
«Наконец-то род Халида вспомнил, где стоит».
Зулайха не посмотрела на неё.
«Рафик, отведи мальчика из лекарской комнаты к Элиазу. Нура, закрой женский ход. Иньиго не выходит один, не пишет и не говорит с послами без трёх свидетелей».
«Значит, я снова пленник», – сказал Иньиго.
«Ты и не переставал им быть».
Его лицо изменилось, но он не стал просить мягкости.
«Если они начнут копать у северного хода, мы не доживём до середины дня».
Зулайха посмотрела на дощечку. «Тогда доберёмся до заслонки раньше них».
Ночью из-под земли донеслись частые удары железа о камень.
Кастильские землекопы за северной стеной нашли место, указанное в чужой второй строке.
Открыть в читалке