Последний Источник не открывался рычагом.
Четвёртая строка Амины объяснила узлы на верёвке Халида: семь ладоней, три вдоха, один упор. Его нельзя было ломать. Воду следовало выпускать через малые стоки.
В нижнем слуховом ходе Халид сидел у стены, где Нура нашла щель для голоса. Его не вывели к остальным, но он мог направлять их на слух.
«Сначала сабиль», – сказал он.
Рафик лежал на животе у бедного сабиля и держал камень обеими руками. Раньше дети использовали этот сток в играх, а теперь он стал первым выходом для Источника. Сначала вода едва сочилась, затем потекла ровной ниткой в глиняную чашу.
У сабиля стояли две женщины из той давней очереди, где Зулайха впервые публично защитила имя Халида. Одна держала ребёнка, другая – пустую миску. Они молчали, чтобы не привлечь стражу раньше времени.
Когда первая капля упала в миску, женщина не стала пить. Она поднесла воду Рафику, чтобы он её осмотрел.
«Свидетель», – сказала она.
Мальчик серьёзно кивнул.
«Не больше», – напомнил себе Рафик, как учила Зулайха.
Вода продолжала тихо стекать в миску.
«Теперь хаммам», – сказал Халид.
Нура повернула женский ключ лишь настолько, чтобы приоткрыть заслонку. По тёплому служебному каналу вода пошла в нижнее помещение, где Элиаз укладывал больных на сухие ткани.
Одна девочка с горячкой открыла глаза.
«Дождь?»
«Нет, – сказала Нура. – Лучше. Вода, которую не надо ловить ртом с крыши».
Элиаз не дал пить сразу. Он поставил чаши в ряд, как лекарь ставит склянки, и велел ждать, пока белая взвесь осядет на дно.
«Даже эту воду надо процедить», – сказал он.
Нура фыркнула:
«Вот за это тебя и не любят. Ты прав в самые неудобные часы».
«Теперь альхиб», – сказал Халид.
Зулайха стояла у старой заслонки без печати. Рядом Фатима держала фонарь. Ещё утром она требовала, чтобы дети врага узнали их страх, а теперь помогала Зулайхе спасти этих детей.
«Я не стала доброй», – сказала Фатима.
«Я не просила».
«Я хочу, чтобы мои дети дожили до утра».
«Тогда держи свет».
Фатима держала.
Зулайха поворачивала заслонку в течение трёх вдохов, а на четвёртом удержала её. Вода не ударила в ров, а пошла по боковым каналам к малым стокам.
Главный путь Источника всё ещё оставался закрыт внешним упором по ту сторону стены, где копали люди Гонсало. Из города можно было пустить воду лишь по малым каналам. Чтобы открыть весь поток, пришлось бы одновременно действовать с обеих сторон.
«К Дарро не пускай, – сказал Элиаз из тёмного прохода. – Река теперь грязнее сточной канавы».
Зулайха вспомнила мальчика у мутной Дарро, чьи руки безжизненно свисали. Теперь у города был шанс дать детям чистую воду и не гнать их к реке.
«Малый ход легко закрыть, – сказала Фатима, всё ещё держа свет. – Один страж, один камень, один приказ».
Халид услышал её через стену.
«Один – да. Все сразу – нет. Поэтому старые мастера и строили город не как горло, а как ладонь. Один палец легко сломать, а пять держат чашу».
Зулайха посмотрела на пустую ладонь.
У Юсуфа были дворцовые ключи, у Гонсало – мерки внешнего рва. Но ни один из них не знал всей системы малых стоков, поэтому не мог подчинить её одним приказом.
Халид за стеной считал капли.
«Ещё немного».
Зулайха повернула.
«Стой».
Она остановилась.
Далеко за стеной Иньиго уже должен был стоять перед Гонсало. У Львиного фонтана Юсуф наверняка готовил разбор с подложной дощечкой. А Марван нёс ему украденную плитку.
Но вода уже расходилась по городу.
Она шла к сабилю, хаммаму, нижнему альхибу, сухой ветке северной асекии и малой трещине у Львиного фонтана, где в день договора появилась первая струйка.
«Когда вода дойдёт до фонтана, у них уже не получится отложить суд», – сказал Халид.
Зулайха закрыла глаза. Вместо одного мощного потока она услышала воду сразу в нескольких малых каналах. Этого было достаточно, чтобы вода дошла до фонтана и опровергла слова Юсуфа.
В этот миг в северном лагере Иньиго поднял голову перед отцом.
«Мне не нужна милость, – сказал он Гонсало. – Мне нужны свидетели».
Гонсало посмотрел на него почти с любопытством.
«Для казни?»
«Для воды».
«Ты всё ещё думаешь, что вода оправдает тебя?»
Иньиго услышал под землёй не грохот потопа, которого ждал отец, а тихий шум воды в малых каналах. Значит, Гранада не направила поток в ров.
«Нет, – сказал он. – Я думаю, что она не принадлежит тебе».
За спиной Гонсало вдруг стихли лопаты.
Один из ровщиков прибежал от северной ямы, весь в белой пыли и заметно испуганный.
«Сеньор. Ветка просела».
Гонсало не повернул головы.
«Говори ясно».
«Напора нет. Вода ушла по малым жилам. Если ломать упор сейчас, воды не хватит, чтобы затопить ров. Подпорки только просядут, а остаток потока уйдёт в городские каналы».
Гонсало посмотрел на белую ленту перемирия у посольского входа. Переговоры о сдаче ещё шли, и свидетелям оставляли проход в город. Теперь ему придётся доказывать своё право на воду у Львиного фонтана.
Открыть в читалке