С Валерой у нас разговор один и тот же уже лет семь, и я знаю его наизусть.
Он приносит кроссовки сына, говорит, что сын их не бережёт, называет цену, я говорю «ну что вы хотите, шестнадцать лет», он соглашается и уходит. Иногда вместо кроссовок бывают ботинки жены, но текст не меняется.
В тот раз он пришёл во вторник, без обуви вообще, и просто сел на стул у окна.
– Можно? – Сидите.
Он посидел минут пять молча, чего с ним не бывало никогда, а потом рассказал, что его сокращают. Не сразу, с февраля, но уже сказали, и он теперь ходит и думает.
– Двадцать три года на одном месте, – сказал он. – Я туда после армии пришёл.
Я налила ему чаю. Он взял кружку и не пил.
Работал Валера в проектном институте, который давно уже не институт, а несколько контор в одном здании, и занимался тем, что называл «сетями»: где какая труба идёт, куда её вести, что с ней делать, если она старая. Я про это никогда его не спрашивала, и он никогда не рассказывал, потому что у нас был разговор про кроссовки.
– А вам это нравилось? – спросила я.
Он подумал так долго, что я успела принять заказ и вернуться.
– Не знаю, – сказал он. – Я об этом не думал. Надо было делать, я делал.
– А что вам в этом было интересно? – Ничего. – Валера пожал плечами. – Ну, иногда бывало. Вот когда старый чертёж поднимаешь, шестидесятых годов, и там от руки всё, и видно, что человек делал. Это да, это приятно.
Я спросила, много ли таких чертежей.
– Полный архив. Никому не нужны, всё в компьютере теперь. – Он наконец отпил. – Их выкинут, когда здание продадут.
Мы поговорили ещё минут двадцать. Он рассказал, что в шестидесятых сети клали иначе и что половина города до сих пор на тех схемах, и что новые проектировщики этого не знают и каждый раз удивляются. Потом сказал, что жена велела не паниковать, а он и не паникует, а просто ходит и думает.
Потом допил чай, поблагодарил и ушёл.
Ничего у него в кармане не появилось.
Я знаю, потому что он пришёл через неделю, уже с кроссовками сына, и был совершенно обычный, и текст был прежний, и цену он назвал ту же. Я спросила про архив. Он сказал: а, ну да, есть такое, – и снова стал говорить про кроссовки.
Так бывает чаще, чем не так. Я к этому давно привыкла и всё равно каждый раз проверяю, не появилось ли.
Открыть в читалке