Неделя вышла хорошая.
Из гостиницы на набережной привезли двадцать две пары форменных ботинок разом, с оплатой вперёд. Такие заказы у нас бывают раза три в год, и каждый раз Игорь два вечера подряд считает вслух, во что это выйдет, и каждый раз выходит немного больше, чем он думал сначала. В этот раз вышло, что мы закрываем аренду до февраля.
Он посчитал, потом пересчитал, потом сказал, что надо было брать дороже, потом сказал, что нет, всё правильно.
В субботу он поднялся раньше меня, сварил кофе, поставил мою кружку с той стороны стола, где я сижу, и починил мой сапог, о котором я говорила один раз в сентябре и с тех пор не говорила. Сапог стоял у двери, зашитый так, что шва не видно, если не искать.
Такие субботы у нас бывают. Их довольно много, если считать честно.
Утром он ещё показывал мне, как надо правильно точить нож, обычный кухонный, потому что я, по его мнению, порчу их об тарелку. Я слушала минут десять, потом сказала, что буду точить как удобно, и он обиделся на четверть часа, а потом наточил оба сам.
Днём мы ходили на рынок за картошкой и по дороге поругались из-за того, брать ли сразу мешок или два раза по половине. Я говорила, что мешок не донести, он говорил, что донесёт, и донёс, и потом полдня об этом упоминал. Мешок стоит теперь на балконе, и я каждый раз о него спотыкаюсь.
Вечером мы ели пельмени из синей пачки. Игорь сказал, что в синей тесто толще, зато мясо честнее и брать надо всё-таки синюю, а я сказала, что в красной их на четыре штуки больше за те же деньги. На этом обсуждение еды у нас закончилось.
Потом он смотрел хоккей, а я сидела рядом и читала, и он через каждые несколько минут пересказывал мне то, что я и так видела краем глаза. Так у нас проходит примерно каждая вторая суббота, и я не могу вспомнить, когда это началось, и не помню, чтобы мы когда-нибудь об этом договаривались.
Часов в одиннадцать он уснул в кресле, и я его не будила ещё полчаса, потому что он в кресле спит хорошо, а в кровати потом ворочается.
Пока Игорь возился с гостиничными ботинками, я взялась за мастерскую, потому что за сезон в ней становится не пройти.
Я разобрала полку с колодками, выкинула четыре банки из-под краски, отмыла подоконник, вынесла три мешка и переставила стеллаж на полметра к окну, чтобы к машинке был подход с двух сторон. Игорь потом сказал, что так надо было сделать давно.
Отцовский ящик я задвинула под верстак до упора и составила сверху колодки, которыми Игорь почти не пользуется и выбросить которые всё равно не даст. Получилось аккуратно и на своём месте, а чтобы теперь достать ящик, надо сначала снять колодки и отодвинуть стеллаж.
Игорь никогда не переставляет то, что я разложила. Я хорошо раскладываю.
Открыть в читалке