Антон пришёл за туфлями в следующую среду, минута в минуту к открытию, и первым делом достал деньги, а не поздоровался.
– Готово? – Готово. Игорь ещё задники подклеил, это без денег.
Он провёл большим пальцем по краю набойки, быстро и уверенно, будто проверял такое не первый раз, кивнул и стал убирать туфли в пакет. Прошлый раз он стоял у стойки минут двадцать и никуда не спешил.
– Ну как воскресенье? – спросила я. – По воскресеньям теперь прогоны. – Он затянул пакет узлом. – Жена зовёт по восемь человек, они едят и заполняют листочки. По пятибалльной. Полезно, кстати, сразу видно, что не идёт.
Я спросила, что он готовил в последний раз.
Он ответил сразу, не задумываясь: четыре позиции, порядок подачи, себестоимость на порцию, и всё это уложилось в одну ровную фразу, которую он явно проговаривал уже не первый раз. Про холодец, который ставится с вечера субботы, он не сказал ничего.
Ни разу не сбился и ни разу не засмеялся.
– Помещение смотрим на Гоголевской, – сказал он от двери. – Дорого, но проходное. – А хватит на аренду-то? – Тёщины отдадим и хватит. – Он подумал. – Года на полтора точно хватит. – А если не пойдёт? – Пойдёт. – Он сказал это быстро, как отвечают на вопрос, который уже задавали дома. – Мы посчитали. Тридцать посадок в день, средний чек мы знаем, аренда известна. Всё сходится, если не садиться в минус по первому году.
Я спросила, кто считал.
– Жена считала. Она в этом понимает, она в банке.
Он ещё постоял, застёгивая пакет, и добавил, что готовить будет сам, а жена возьмёт зал и бумаги, и что это правильно, потому что каждый должен своим заниматься.
– А воскресенья? – Что воскресенья? – Антон не понял. – Ну, вы говорили, воскресенье у вас единственный день, когда никто не оценивает.
Он посмотрел на меня и засмеялся, но не так, как в прошлый раз.
– Так это же и стало делом. Чего его теперь беречь.
Я подумала, что дело у человека пошло, и что это хорошо, и что надо будет спросить у него потом, как открылись. Кажется, я даже была довольна.
Открыть в читалке