Про Величко Игорь сказал мне в понедельник, за завтраком, и сказал так, с удовольствием: приедет в пятницу, привезёт партию кожаных футляров из реставрационных мастерских, штук тридцать, все рваные по углам, и половину денег даст вперёд. Футляры рабочие, не музейные: в них носят инструмент и приборы, и рвутся они каждый год. Своим у них руки заняты фондом, поточный ремонт отдают на сторону.
– Тридцать футляров, – повторила я. – Тридцать один. Я считал по описи. – Игорь намазывал хлеб и был доволен собой. – Если он даст вперёд, я до сезона поставлю новый двигатель. Наш на низах уже дымит, ты слышала.
Я слышала: машинка у нас гудит с весны так, что в мастерской не сразу разберёшь, кто вошёл, и к этому все давно привыкли.
– Величко этот кто? – Реставратор. Кожа, переплёты, всё такое. Он у них там главный по коже.
Игорь дожевал и добавил без всякого нажима, между делом, как добавляют то, что решено давно:
– Заодно покажу ему отцовский нож. Он такие должен знать.
– Покажи, – сказала я.
Всю неделю я про это не думала. То есть думала, но так, как думают о деле, которое случится в пятницу: в среду я записала гостиничную партию, в четверг ходила в банк и стояла там сорок минут, а в четверг вечером мы искали паспорт Игоря, который нашёлся в ящике с квитанциями, куда его положила я.
В пятницу я вышла к машине с папкой и ручкой.
Величко оказался пожилой, аккуратный, в очках, и футляры у него лежали в пластиковых ящиках, переложенные бумагой: в трёх по восемь, в четвёртом семь. Я разложила опись на капоте, пересчитала вслух, отметила три футляра с оторванными клапанами отдельной строкой, взяла деньги, отсчитала сдачу и выписала квитанцию, а он всё это время стоял рядом и, кажется, был доволен, что имеет дело с человеком, который умеет считать.
– Может, я сам занесу? – спросил он, когда я взялась за первый ящик. – Тяжёлые. – У нас в проходе стеллаж, мимо него с ящиком не пройти. – Я подняла ящик. – И Игорь сейчас у машинки, там не развернуться.
Ящиков было четыре, и я отнесла их сама, в четыре захода, а на третьем Величко всё-таки взялся помогать и донёс до крыльца, но внутрь не пошёл, потому что на крыльце я забрала ящик у него из рук и сказала спасибо.
Он постоял ещё минуту и поговорил про погоду, а потом про то, что мастерские переезжают и что это надолго, и что половину фонда уже увезли, а половина стоит в коробках, и никто не знает, где что.
– А вы давно там? – Тридцать четвёртый год. – И всё по коже? – И всё по коже. – Величко посмотрел на наше крыльцо. – У вас тут хорошо. Тесно, но хорошо.
Я сказала, что тесно.
Он уехал через двадцать минут после того, как приехал.
– Быстро ты, – сказал Игорь, когда я поставила последний ящик у верстака. – Я думал, он на час. – Я его не задерживала. Человек занятой. – Это да. – Игорь уже открывал первый ящик и вынимал футляр, и по лицу было видно, что работа ему нравится. – Слушай, а ты молодец. Я бы полдня с ним проговорил и ничего бы не сделал.
Двигатель мы поставили через две недели.
Открыть в читалке