Игорь вышел, вытирая руки, и увидел Сафонова.
– О. Здравствуйте. – Здравствуйте, Игорь Ильич.
Они поздоровались за руку. Игорь посмотрел на меня, потом опять на него, и я видела, что он пытается сообразить, сколько тот тут стоит.
– Вы давно ждёте? Что ж вы не сказали. – Он повернулся ко мне: – Ты чего не позвала?
Я сказала, что он работал.
– Я не к вам ждал, – сказал Сафонов. – Я тут по своему делу.
И тут Игорь сделал то, чего я не ожидала и не могла бы предугадать, потому что он сделал это просто и без всякой подготовки, как делает всё.
– Так вы же спрашивали осенью, не осталось ли отцовского. – Он пошёл за перегородку. – Осталось. Я вам покажу, вы, может, знаете.
Он снял четыре колодки, отодвинул стеллаж, выдвинул ящик и достал свёрток. Всё это заняло у него меньше минуты, потому что он делал это в своей мастерской, где всё лежит там, где лежит.
Развернул на верстаке.
Сафонов подошёл, наклонился и посмотрел, не трогая. Смотрел он долго.
– Это шерфовальный, – сказал он наконец. – Кожу утончают. Край сводят, чтобы лёг в загиб. – Вот и я говорю, что не наш. – Не ваш. – Сафонов выпрямился. – Этот из мастерских. Их там выдавали под роспись, и на них был номер, вот тут, у черенка, только у этого стёрся или закрашено.
Он посмотрел на светлое пятно у черенка и ничего про него не сказал.
Игорь стоял и ждал, и было видно, что он доволен: вещь наконец получила имя.
А потом Сафонов задал вопрос.
Спросил он не меня и спросил буднично, глядя на нож, как спрашивают о деле, которое давно не сходится.
– Зачем отец оставил вам переплётный нож, если сам не переплёл ни одной книги?
Я стояла у стойки, метрах в трёх, и держалась за край.
Игорь не ответил сразу. Он взял нож, повертел его, положил обратно на ткань.
– Не знаю, – сказал он. – Я об этом не думал.
– Я тоже не знаю, – сказал Сафонов. – Я потому и хожу.
Он рассказал Игорю то же, что рассказывал мне: про перевод, про согласие, про то, что человек подписал и не пришёл. Рассказывал он ровно и коротко, и когда дошёл до бумаги, сказал:
– Я вам копию оставлял осенью.
Игорь посмотрел на меня.
Он посмотрел не сразу и не резко. Сначала он подумал, потом повернул голову и посмотрел, и лицо у него было не сердитое, а такое, каким оно бывает, когда он не понимает механизм.
– Не оставлял, – сказала я.
Это вышло само. Я даже не решала.
Сафонов посмотрел на меня. Потом на Игоря.
За окном во дворе кто-то громко закрыл багажник.
– Бывает, – сказал он наконец. – Я новую сделаю.
Он застегнулся, надел шапку обеими руками и попрощался, и Игорь пошёл его провожать до двери, и они там ещё о чём-то говорили, а я стояла и смотрела на нож, лежащий на ткани на верстаке.
Потом Игорь вернулся, завернул нож и убрал в ящик.
– Ты чего? – спросил он. – Ничего. – Ты белая. – Устала.
Он поверил. Он всегда верит.
Открыть в читалке