К центральной арене я пришёл открыто.
Над площадью висели патрульные звери гильдии. На крышах стояли стрелки, у ворот ждали клетки подавления. Кейн превратил школьное слушание в операцию по захвату, но внутри академии действовало старое правило перемирия. Пока горела Печать правды, ни одна сторона не могла начать бой за пределами арены.
Я оставил выводки в водостоках за три квартала. Со мной вошла только Стикс.
Лили ждала у ступеней без академического знака на форме. Её уже исключили из списков занятий, закрыли общежитие и заблокировали счёт. Она могла отозвать заявление и вернуть всё одним сообщением.
«Ещё не поздно уйти», – сказал я.
«Мне это уже говорили. Сначала Кейн, потом декан, теперь ты».
Лили поднялась по ступеням первой.
Коул пришёл в военной форме. Приказ командования требовал не участвовать, но сержант сохранил знаки различия. Он хотел, чтобы на записи было видно: показания даёт не случайный охотник, а командир гарнизонного отряда.
В центре арены установили круглый стол с белым кристаллом Печати правды. Он не заставлял говорить честно, а сохранял голоса, пульс участников и следы активированных способностей сразу в трёх независимых архивах. Подделать такую запись после заседания было почти невозможно.
Кейн сидел напротив меня. Справа от него находился Леон с Драконом пустоты. На шее зверя блестел новый золотой ошейник.
Ректор академии зачитал обвинения: незаконное развитие незарегистрированного зверя, применение яда против человека, уничтожение ресурсов учебной зоны, присвоение командной добычи и нападение на бойцов гильдии.
Кейн начинал не с ядра. Он доказывал, что я не имею права владеть Стикс вообще.
«Этот подросток уже убил представителя кредитной службы, – сказал он. – Тело Брута нашли высушенным. Такой же почерк у запретных роевых техник Культа демонов».
На Печати вспыхнул мой пульс.
Я не мог отрицать смерть Брута. Кейн специально начал с единственного преступления, которое действительно произошло.
«Брут пытался продать меня на органы».
«У погибшего нет возможности подтвердить твои слова».
Лили положила на стол обгоревший договор.
«Зато договор подтверждает, что он работал на семью Ли. Долг Рекса был залогом на пробуждённого зверя».
Кейн даже не посмотрел на бумагу.
«Подделка, добытая во время нападения на законную кредитную контору».
Тогда Лили включила запись Диких земель.
Над столом появились лавина зверей, чёрный рой и ученики на валуне. Раздался голос девушки, которая зовёт Леона. Затем запись показала, как он отступает, а пятьсот солдат Стикс уходят с главного поля и накрывают теневых леопардов.
«Рекс спас нас, – сказала Лили. – Леон Ли не участвовал в убийстве титанического ящера. Его группа находилась на безопасном склоне».
Ректор предупредил, что за ложные показания она потеряет право на повторное зачисление.
«Я понимаю».
Пульс Лили на Печати не изменился.
Коул передал военный кристалл. Датчики показывали рост роя, положение ящера и жизненные сигналы участников. Леон не приближался к лорду ни на одном этапе.
На браслете сержанта появилось сообщение командования: немедленно отозвать рапорт и покинуть арену.
Коул снял браслет и положил рядом с записью.
«Подтверждаю показания Лили Лин».
Кейн впервые напрягся.
Его версия о командном трофее развалилась, но право на Стикс оставалось спорным. Гильдия могла признать рой запретным видом и изъять королеву независимо от того, кому принадлежало ядро.
Леон поднялся.
«Хватит бумаг. Если Рекс утверждает, что его зверь сильнее, пусть докажет».
Он предложил поединок под той же Печатью. Если Стикс и разрешённая тысяча солдат победят Дракона пустоты, семья Ли отзывает требование на ядро и до столичного решения не может конфисковать королеву. Если я проиграю, Стикс отправят в карантин гильдии.
«Ты ставишь чужого зверя», – сказал я.
«Договор уже считает её нашей».
Леон хотел вернуть унижение, которое пережил на трибуне. Кейн хотел получить законный доступ к Стикс. Ректор хотел закончить скандал правилом, понятным всему городу.
Я посмотрел на золотой ошейник Дракона пустоты. По нему шли те же тонкие линии, что по печатям подавления в гильдии.
Стикс тоже их заметила.
«Согласен. Но Печать записывает не только наши способности. Любое внешнее вмешательство означает поражение того, кто его применил».
Кейн улыбнулся.
«Разумеется».
Его пульс остался ровным.
Кейн не собирался вмешиваться снаружи. Нужный приказ уже находился на шее дракона.
Открыть в читалке