Кейн открыл голосовой контур клетки.
В сознание вернулась тонкая нить. Сначала только боль. Потом холод стекла, давление колец и запах крови из резервуаров.
«Стикс».
Её ответ был слабым, но ясным.
«Рекс».
Кейн перестал улыбаться.
Он ожидал голод, приказ или бессмысленный импульс зверя. Стикс назвала меня сама.
«Ты слышишь предложение, королева, – сказал он. – Этот мальчишка распустил твой рой и погубил тысячи. Я восстановлю выводки и дам им весь город».
Перед Стикс зажглись два образа. С одной стороны – бесконечные резервуары, защищённые кладки и золотая сеть, соединяющая миллионы зверей. С другой – моя пустая ладонь.
Кейн использовал внешний контур, чтобы усилить первый образ, и запах крови в резервуарах стал острее даже для меня. Инстинкт королевы отозвался на пищу.
Стикс поднялась, насколько позволяли кольца.
«Рой», – передала она.
Кейн кивнул.
«Да. Твой рой».
Следующее слово ударило по нему через панель.
«Не твой».
Белые линии на клетке дрогнули.
Кейн усилил подавление. Я почувствовал, как кольца сжали крылья. Стикс могла уйти в призрачное состояние, но серый свет удерживал тело плотным.
«Любое существо выбирает того, кто гарантирует выживание», – сказал Кейн. – «Люди называют это верностью, звери – связью. Разницы нет».
«Есть», – ответил я. – «Верность нельзя реквизировать».
Кейн активировал яйцесборники.
Трубки вошли в нижнюю часть клетки. Система попыталась заставить Стикс начать деление. Её тело содрогнулось, на дне появилось первое рубиновое яйцо.
Оно не вылупилось.
Стикс остановила развитие внутри скорлупы.
Кейн увеличил подачу энергии. Второе яйцо осталось таким же неподвижным.
«Она скорее убьёт кладку», – сказал я.
«Значит, мы уберём причину сопротивления».
Цепной василиск поднялся из пола за моей спиной. Коул выстрелил первым. Пуля отскочила от белой пластины, золотое кольцо ударило сержанта в грудь и прижало к стене.
Я включил передатчик. Ритм крови прошёл по залу. Василиск замер на полушаге: чужой сигнал смешался с командой Кейна.
Стикс воспользовалась мгновением.
Её хоботок вошёл в провод голосового контура. Паразит-марионетка проник не в тело, а в управляющий канал.
Кейн отшатнулся.
Стикс оказалась в его нервной системе.
Я почувствовал холодный расчёт, спрятанный под спокойствием. Страх потерять фамилию. Детское воспоминание: отец Кейна заставляет его стоять перед связанным зверем и повторять, что жалость – это дырка в цепи. Первое животное, которое Кейн приказал убить не за неповиновение, а за то, что оно выбрало другого человека.
Стикс дошла до сердечного нерва.
Одного импульса хватило бы, чтобы остановить сердце.
В его глазах впервые появился настоящий страх.
«Убей», – сказал он мне. – «Докажи, что отличаешься только словами».
Я не отдал приказ.
Стикс сама отошла от нерва.
Она вышла из контура, оставив Кейна на ногах.
Она отказалась быть его убийцей и моим оружием одновременно.
Открыть в читалке