Позже я увидел на записи Леона, как в нижней лаборатории он нашёл Дракона пустоты подвешенным между четырьмя печатями.
До зверя он добирался одиннадцать минут после разделения. Дважды фамильный перстень открывал дверь, а за третьей сработала блокировка наследника. Леону пришлось разбить собственный перстень и замкнуть осколками контакты. В журнале тут же появилась запись о повреждении семейного имущества с его именем.
Он остановился перед драконом не из осторожности. Зверь узнал его и попытался отвернуться, но печати не позволили даже этого. На шее под ошейником запеклась кровь. Каждый раз, когда Леон приближался, внешний контур заставлял дракона расправлять крылья в приветствии.
Леон впервые не мог отличить добровольное движение от команды, к которой привык с детства.
Зверь был в сознании. Золотой ошейник соединили с трубками Короны, и каждый его вдох расширял чёрную воронку в центре аппарата.
Леон приложил фамильный перстень. Панель предложила восстановить право хозяина.
Раньше он подтвердил бы не читая.
Теперь снял перстень и подошёл к дракону без защиты.
«Я могу открыть печати, – сказал Леон. – Но решать тебе».
Дракон поднял голову. Между ними оставался старый контур, полный боли и приказов. Леон не пытался протолкнуть через него новое требование. Он ждал.
Зверь коснулся лбом его ладони.
Только после этого Леон начал снимать печати. Первая погасла сразу. Вторая ударила разрядом и обожгла ладонь. Третья потребовала подтвердить отказ от наследственных прав на высшую форму дракона. Панель предупредила, что после разрыва зверь может потерять накопленный ранг.
Леон прочитал предупреждение полностью и нажал подтверждение. Дракон дёрнулся так сильно, что одна цепь вырвала крепление из потолка.
На записях Лили и Миры сохранилось, что в то же время происходило в управляющем центре. Лили копировала договоры, а Мира искала локальный узел клетки. Охрана уже ломала внешнюю дверь.
«Передача займёт четыре минуты», – сказала Лили.
«У нас одна».
За дверью оператор охраны начал обратный отсчёт до принудительного вскрытия. Лили могла выдернуть носитель и сохранить уже скопированное, но тогда большая часть договоров осталась бы у Кейна. Она переставила передачу: сначала список действующих печатей и имена владельцев, затем финансовые приложения. Если дверь откроют через минуту, наружу уйдёт доказательство преступления, а не полный архив счетов.
Мира тем временем открыла личный раздел архива и нашла слепок погибшего зверя – последние ощущения связи перед разрывом. На экране не было фотографии, только кривая дыхания, температура кожи и последний скачок страха. Она провела пальцем по линии, будто могла вернуть ему спокойный вдох. Эти данные использовались как эталон насильственного отключения.
«Если стереть эталон, система потеряет способ отличать разрыв от добровольного отказа, – объяснила она. – Клетка королевы откроется на несколько секунд».
«Это всё, что от него осталось».
«Нет. Осталось то, чему он меня научил».
Мира нажала удаление.
Файл исчез не сразу. Система трижды запросила фамильное подтверждение, которого у Миры не было. Тогда она подключила ключ согласия и записала собственный отказ как вторую сторону разорванной связи. Архив впервые принял свидетельство не владельца, а того, кого лишили зверя.
Удаление заняло сорок семь секунд. За дверью оставалось три.
В верхнем зале белые линии на клетке погасли.
Коул вырвался из ослабевшего кольца и выстрелил в яйцесборники. Стекло лопнуло. Кровь хлынула на пол.
Кейн отдал василиску прямой приказ убить меня.
Зверь бросился, но снизу через весь зал прошла волна пустоты. Леон и дракон разрушили одну из опор Короны. Пол накренился, василиск ударился о край клетки.
Я добрался до панели.
Ключ согласия находился у Лили, тремя этажами ниже. Вместо него система предложила знакомый путь.
«Королева подавлена. Доступно принудительное восстановление связи. Подтвердите право носителя на подчинённую единицу».
Одно подтверждение вернуло бы мне Стикс, систему и остатки роя. Она снова стала бы выполнять команды без задержки.
Кейн увидел текст.
«Нажми, Рекс. Иначе я закрою клетку».
Стикс лежала за стеклом. Её боль доходила через ослабевший контур, но вопрос система за меня не задавала.
Я разбил панель.
«Что ты делаешь?» – крикнул Коул.
«Ищу другую дверь».
В стене клетки оставался маленький канал для калибровочного капитана. Раненый комар добрался до зала по вентиляции и сел рядом.
Я поднёс его к стеклу.
Капитан коснулся наружной поверхности. Стикс ответила с другой стороны.
Два слабых импульса встретились без системы Кейна.
Клетка зарегистрировала связь между зверями, которую не умела назвать.
На панели вместо замка появилась строка ручного запроса. Она требовала решения двух живых сторон. Я мог снова выбрать за Стикс, подставив системную печать хозяина, и открыть клетку быстрее. Золотые кольца уже возвращались, Коул перезаряжал пустой пистолет, а снизу шёл гул разрушенной опоры.
Я убрал руку от подтверждения. Быстрый путь оставался перед глазами, пока шаги Лили не прозвучали в коридоре.
Открыть в читалке