На площади перед башней я попытался собрать капитанов.
Раньше достаточно было открыть ладонь. Теперь Стикс послала образ города: белые цепи, раненые звери, люди в ловушках и крыша, где Кейн накапливает новый импульс.
Ответили двенадцать выводков.
Пять отказались. Они пережили огонь у границы и клетку капитана, больше не хотели приближаться к человеческим печатям. Ещё несколько выбрали Дикие земли и ушли на север.
Я почувствовал раздражение.
Стикс напомнила собственное «нет».
Один из отказавшихся капитанов вырос из выводка, который я почти полностью потерял у границы. Он показал не страх башни, а моё прежнее решение: я гнал рой вперёд, пока система обещала новую эволюцию.
Для него опасность исходила не только от Кейна.
Я хотел объяснить, что изменился. Стикс не передала оправдание. Капитан уже видел мои поступки и всё равно выбрал уйти.
Мы отметили на карте участок, который останется без роя. Коул перенаправил туда людей с механическими резаками. Решение было медленнее и опаснее, но отказ одного выводка не мог стать причиной бросить район. План, который работал только при удобном ответе, ничем не отличался от приказа.
Мы разделили город на участки. Стикс просила каждый выводок выбрать знакомую среду. Болотные взрывные клещи пошли к промышленным трубам. Быстрые разведчики – к высотным кварталам. Солдаты, выросшие в красильне, направились в северные трущобы.
Они знали запах тех улиц.
Лили передавала инструкции открытым каналом. Не «удерживайте зверя», а «снимите ошейник и отойдите». Не «прикажите успокоиться», а «покажите, что рядом нет угрозы».
Многие не верили. Люди привыкли решать проблему более сильной командой.
Тогда на экране появился Леон.
Он стоял рядом с освобождённым Драконом пустоты.
«Мой зверь едва не убил меня из-за фамильной печати. Если на ошейнике горит белая линия, приказ идёт не от вас».
Наследник семьи Ли собственными словами разрушал главный довод отца.
Кейн объявил сына заражённым.
Леон снял фамильный знак с формы и бросил на площадь.
Открыть в читалке