Системная панель не исчезала.
Я моргал, закрывал глаза, пытался отвернуться от площади, но числа оставались на внутренней стороне век. Система обновляла их после каждого движения: раненый человек стоил меньше, офицер рядом с боевым зверем – больше. Когда кто-то терял сознание, значение падало, будто товар уценивали из-за повреждения.
Кейн не торопил. Титаническое ядро плавилось медленно, и до следующего импульса оставалось несколько минут. Он давал мне время привыкнуть к счёту.
За спиной Кейна плавился осколок титанического ядра. Под башней оставались люди, которых его бойцы не успели увести. Над каждым из них теперь висела едва заметная красная метка.
Сто двадцать очков.
Восемьдесят.
Триста за офицера с боевым зверем.
Система больше не показывала лиц. Только запас энергии, который можно было превратить в силу.
Я увидел Коула у западного выхода. Над ним тоже возникло число.
Потом Лили.
Потом Леон.
Даже люди, которые пришли меня спасать, уже были подсчитаны.
На мгновение поверх площади возникла старая строка: «Пробуждённый устранён. Получено десять очков эволюции». Я снова увидел переулок, Брута в грязи и Стикс у его шеи. Тогда я не остановил яд. Очки пригодились уже через несколько минут, и я ни разу не спросил, сколько чужой жизни осталось внутри новой силы.
Кейн не создал эту слабость. Он нашёл её в системе и построил вокруг неё предложение.
«Вот и вся разница между нами, – сказал Кейн. – Я признаю цену заранее. Ты сначала называешь их друзьями, а когда становится страшно, всё равно превращаешь в топливо».
Кольцо василиска сдавило грудь. На панели появилась кнопка подтверждения.
«Принять человеческую энергию».
Под кнопкой шёл расчёт. Пятнадцать смертей вернули бы прямой контроль над ближайшей тысячей особей. Тридцать восстановили бы призрачный полёт Стикс. Пятьдесят дали бы силу разорвать кольцо василиска и добраться до Кейна до третьего импульса.
Среди отмеченных бойцов находились те, кто бил заложников. Система начинала с удобных целей, чтобы первый отказ казался менее важным.
Стикс зависла между мной и Кейном. Её крылья били неровно. Она чувствовала кровь на площади, голод выводков и обещание мгновенной силы.
Я вспомнил первого человека, в чьё тело она вошла. Вместе с движениями телохранителя ко мне пришёл его страх. Система назвала это новым навыком. Для неё чужая жизнь всегда была только функцией.
«Закрой», – сказал я.
Стикс не поняла сразу, чего я прошу. Для неё панель не была отдельным окном: запах крови, голод и возможность восстановить выводки приходили одним ощущением. Она показала мне клетки капитанов и спросила коротким образом, сколько из них погибнет, если мы откажемся.
Я не знал.
«Закрой всё равно».
Стикс посмотрела на меня.
«Не бойцов. Окно».
Я мысленно отверг предложение.
Панель возникла снова.
«Отказ приведёт к потере связанных единиц».
«Закрой».
«Вероятность гибели союзников превышает семьдесят процентов».
«Закрой».
На третий раз красные числа исчезли.
Исчезновение заняло не мгновение. Сначала погасли значения над дальними людьми, затем над Леоном и Лили. Последним осталось число над Коулом. Система словно проверяла, не изменю ли я решение, увидев цену знакомого человека.
Когда погасло и оно, в голове стало тише, но слабость навалилась сильнее. Я отказался от готового выхода и всё ещё не имел другого.
Сила не вернулась, рёбра продолжали болеть, а люди внизу не стали безопаснее.
Зато у них снова появились лица.
Кейн вздохнул, будто я разочаровал его на экзамене.
«Тогда заплачу за тебя».
Он повернул золотой обруч на шее василиска.
Белые линии на площади вошли не в зверей, а в людей с долговыми печатями.
Открыть в читалке