В северных кварталах одновременно загорелись тысячи договоров.
Три миллиона моего долга были не исключением. Семья Ли годами раздавала займы на лечение, обучение, ремонт после нападений и регистрацию зверей. В каждом договоре пряталась одна и та же строка: должник передаёт часть жизненной силы для поддержания городской защиты.
Люди считали это формальностью.
Теперь Кейн потребовал выплату.
На площади рабочий из красильни схватился за грудь. Рядом упала женщина, которую вывели из дренажа. Свет вытягивался из их печатей и поднимался к башне.
«Они подписали», – сказал Кейн.
«Они не знали».
«Незнание не отменяет долг».
Он произнёс это без злости. Так бухгалтер объяснял просроченный платёж.
Я рванулся в кольце. Василиск сжал меня сильнее.
Стикс могла ужалить Кейна. Он стоял в трёх шагах. Один прыжок сквозь броню, один удар в сонную артерию.
«Убей меня, и контур заберёт всё сразу. Я единственный регулятор».
Стикс исчезла.
Кейн закрыл шею рукой.
Но она прошла мимо.
Фиолетовая искра вошла в держатель титанического ядра. Не в человека, а в металлическую жилу, по которой поднималась украденная энергия.
Через связь меня накрыло чужими ощущениями.
Старик подписывает договор, чтобы купить лекарство жене. Мальчик ставит отпечаток пальца за место в академии. Мать соглашается на всё, лишь бы мастера укрепили стену дома до сезона зверей.
Тысячи людей. Тысячи маленьких уступок, соединённых в одну машину.
Стикс пыталась перегрызть поток изнутри, но человеческая энергия обжигала её сильнее крови зверей. В её теле вспыхивали чужие воспоминания.
Я почувствовал, как она теряет направление.
«Назад».
Она не услышала. Связь не ослабла; в добровольном договоре больше не было приказов.
Я мог только позвать.
«Стикс».
Фиолетовая точка остановилась внутри белого потока.
«Я здесь».
Она повернула ко мне.
Кейн использовал эту секунду. Василиск ударил хвостом по держателю, и осколок ядра раскрылся, словно чёрный цветок.
Третий импульс Короны ушёл в город.
Свет погас.
Открыть в читалке