В темноте сначала закричали звери.
Потом люди.
Первые пять минут город ещё действовал по инерции. Ручные тормоза удерживали транспорт, врачи продолжали операции при лампах, охрана ворот пыталась повернуть механические лебёдки. Затем закончилось давление в трубах, остановились насосы и замкнулись аварийные двери.
Кейн ждал именно этого момента. Когда отдельные поломки стали общей паникой, его голос включился во всех уцелевших громкоговорителях и предложил простой выход: вернуться под защиту фамильных печатей.
Купол над Скайфол-Сити стал белым, а его защитные линии повернулись не к Диким землям, а к улицам. Выходы из города закрылись, двери убежищ заблокировались, а лифты остановились между этажами.
Каждая система, построенная для спасения, теперь удерживала людей на месте.
В восточном убежище дверь закрылась на середине эвакуации и прижала мужчину плечом к косяку. Люди с обеих сторон тянули створку, но автоматика считала их усилие попыткой взлома и затягивала замок. Только когда они перестали тянуть одновременно и начали двигать рычаг короткими очередями, дверь отпустила его.
В лифте лечебницы застряли две медсестры и ребёнок на ручном дыхании. Зверь-целитель был этажом выше. Он чувствовал ребёнка, но белая сеть не позволяла спуститься. Снаружи рабочие разбирали стену шахты по кирпичу.
Эти спасения занимали минуты и часы. Вопрос, который мы ещё не задали, не мог заменить физическую работу.
Кейн не получил полного контроля над свободными зверями. Те, кто уже разорвал ошейник, продолжали сопротивляться. Но Корона слышала их, давила болью и отрезала друг от друга.
Рой тоже рассыпался.
Через Стикс я почувствовал сотни обрывов. Капитаны ещё жили, но белый шум забивал их сигналы. Выводки не понимали, где находится королева.
Кейн отпустил кольцо василиска.
Я упал на крышу.
«Теперь можешь идти, – сказал он. – Спускайся, ищи друзей. Смотри, как свобода помогает им в закрытых убежищах».
Внизу действительно требовалась помощь. Именно поэтому уйти с крыши означало принять его порядок действий: бегать между последствиями, пока он накапливает новый импульс. Остаться означало смотреть, как люди страдают сейчас.
Я поднялся не сразу. При каждом вдохе кольцо напоминало о сломанных рёбрах, а правая рука не удерживала вес. Стикс ползла по камню ко мне, потому что после металлической жилы не могла лететь.
Он больше не пытался задержать меня. Ему было нужно, чтобы город увидел моё поражение.
Я поднялся на колени.
Красный свет на теле Стикс почти погас. Внутри связи звучали тысячи голосов, взятых из долговых печатей.
«Слишком много», – сказала она.
Раньше я бы приказал ей отключить боль.
Теперь положил ладонь на крышу.
«Отдай часть мне».
«Сломает».
«Тогда сломает нас обоих не сразу».
Стикс опустилась на мою руку.
Добровольная связь раскрылась в обе стороны.
Город вошёл в меня.
Контакт раскрывался постепенно. Сначала я различал только ближайшую площадь. Затем через Стикс пришли капитаны в северных кварталах, через них – звери и люди рядом. Каждый новый узел добавлял не голос, а набор ощущений, и мне приходилось искать среди них собственное дыхание.
Чтобы не потеряться, я читал имена на повязке Миры. На третьем забыл, зачем называю их. Стикс вернула образ её клетки, и смысл снова собрался.
Я услышал зверя, который бился о запертую клетку в лечебнице. Ребёнка в остановившемся лифте. Леона, пытавшегося удержать дракона в сознании. Лили, на ощупь ищущую передатчик. Коула, который вручную поднимал дверь дренажа.
И Кейна.
Он стоял рядом, но внутри Короны его голос был повсюду.
«Замри».
Тысячи ошейников повторили приказ.
Я не мог перекричать его. Любая встречная команда сделала бы меня вторым хозяином.
Поэтому я не приказал двигаться.
Я передал один вопрос.
«Ты хочешь встать?»
Вопрос дошёл только до ближайших узлов. Остальной город продолжал слышать Кейна. Мы ждали ответы, пока белая сеть давила на открытый канал. За это время Коул поднял дверь дренажа ещё на несколько сантиметров, а Лили нашла передатчик и включила аварийное питание.
Сначала ответил Дракон пустоты.
Потом гончая на площади.
Потом старый вьючный зверь из красильни.
Отдельные голоса не разрушили Корону. Но белая сеть дрогнула, когда внутри неё появилось то, чего Кейн не закладывал в расчёты.
Не сопротивление приказу.
Собственное решение.
Дрожь длилась меньше секунды. Затем Корона перестроилась, изолировала ответившие узлы и усилила боль. Мы не нашли победу. Мы нашли действие, которое заставило систему тратить время на каждого отдельно.
Открыть в читалке