Кейн ударил меня через сеть.
Первый удар оборвал связь с южным кварталом. Второй заставил одного капитана забыть направление к Стикс. Третий прошёл через людей с долговыми печатями, и Тая снова потеряла сознание. Каждый повтор вопроса теперь причинял цену не только нам.
Белая боль прошла по каждому открытому каналу. Люди и звери, которые успели ответить, закричали одновременно. Я попытался закрыть связь, но Стикс удержала её.
«Ещё», – сказала она.
Я не согласился сразу. Мы слышали тех, кому стало хуже после первого раза. Стикс показала капитанов, которые всё равно удерживали канал. Они не просили продолжать единым голосом: семеро остались, трое ушли, двое не ответили.
Мы повторили вопрос только через тех, кто подтвердил готовность снова открыть связь.
«Ты хочешь встать?»
Ответов стало больше.
Они приходили волнами в течение нескольких минут. Сначала ближайшие звери, затем люди с ослабленными печатями, потом отдалённые узлы через ручные передатчики Лили. Некоторые ответы запаздывали настолько, что относились уже к другой опасности. Их нельзя было свести в один приказ даже при желании.
Кто-то хотел бежать. Кто-то защищать хозяина. Кто-то никогда больше не видеть людей. Некоторые звери не понимали слов и отвечали образом: открытая дверь, запах леса, рука знакомого человека.
Ни один ответ не был одинаковым.
Корона пыталась превратить их в команды и захлёбывалась противоречиями.
Кейн подошёл и наступил мне на руку.
Я не заметил его шагов. Чужие воспоминания закрывали крышу: вместо камня я видел пол больницы, вместо белого василиска – домашнего зверя ребёнка. Боль в пальцах на несколько секунд вернула настоящее.
«Ты думаешь, разрозненные желания победят систему?»
«Нет, – ответил я. – Но даже проиграв, они останутся их собственными».
Василиск поднял голову для удара.
С крыши напротив пришёл пустотный разрез, но не попал в Кейна: Леон рассёк опору под нами.
Площадка накренилась.
Опора не рухнула сразу. По ней пошла трещина, ядро съехало в держателе, и Кейн бросился стабилизировать контур. Леон не целился в человека: ему требовалось заставить Кейна выбрать между преследованием и Короной.
Кейн выбрал Корону.
Кейн отступил к ядру. Я сорвался с края вместе со Стикс.
Дракон пустоты поймал нас в воздухе, но белая линия ударила ему в позвоночник. Зверь потерял высоту. Мы пробили стеклянный переход и рухнули на верхний этаж академической башни.
Дракон не смог затормозить. Его левое крыло задело переход, стекло прорезало перепонку, и зверь вместе с нами прокатился по пустому классу. Леон оказался под обломком рамы. Я несколько секунд пытался поднять её одной рукой, пока не вспомнил, что рядом лежит рычаг от разбитого окна.
Рычаг помог приподнять раму лишь на несколько сантиметров. Дракон подтолкнул её плечом, Леон вытащил прижатую ногу, и только после этого мы смогли подняться. Кейн уже восстановил ядро, а белые звери двигались к академии.
Леон упал рядом. Его правая рука не двигалась после разрыва фамильной печати.
«Неплохой план, – сказал он, тяжело дыша. – Почти как если бы он был».
Я хотел ответить, но не смог вспомнить слово.
Не имя Леона. Что-то проще.
Я смотрел на свою ладонь и не понимал, как называется линия, которая пересекает кожу.
Через несколько секунд слово вернулось.
Шрам.
Стикс лежала на воротнике. Она тоже молчала.
Мы приняли слишком много чужих воспоминаний. Каждый новый вопрос открывал дверь шире. Если продолжить, Корона потеряет устойчивость.
А мы со Стикс потеряем границу между собой и городом.
Внизу прозвучал голос Кейна.
«Первый нарушитель контура обнаружен. Академия подлежит зачистке».
Белые звери повернули к башне.
Открыть в читалке