На главной лестнице Ленни выстроил учеников в три ряда.
Он не получил командование автоматически. Старший преподаватель потребовал восстановить учебные печати и подчинить зверей более сильным приказом. Половина учеников поддержала его: так их учили всю жизнь, а снаружи уже ломали ворота.
Ленни не спорил о свободе. Он показал ожог на шее первой обезьяны и спросил, кто готов усилить эту печать, стоя рядом со зверем. Никто не поднял руку. Тогда преподаватель отступил, но отказался участвовать в защите без команд.
Первый ряд стал тоньше ещё до боя.
Раньше каждый выкрикивал приказ своему зверю. Сейчас они убрали печати и отступили за каменные щиты.
Первыми вошли две боевые обезьяны. Белые линии заставляли их ломать двери. Ученики знали животных по именам, но те не слышали хозяев.
Ленни не приказал остановиться.
Он сел на ступень и положил перед собой любимую игрушку одной обезьяны – деревянное колесо, которое она крутила после тренировок.
Зверь поднял кулак.
Потом увидел колесо.
Обезьяна не успокоилась. Она трижды ударила по ступеням, разбила щит и только потом снова посмотрела на игрушку. Ленни сидел на месте, хотя осколок рассёк ему бровь. Если бы он потянулся к колесу, зверь счёл бы движение угрозой.
Прошла почти минута. Вторая линия защитников уже держала другого зверя, а первая обезьяна всё ещё стояла над Ленни. Наконец она села, взяла колесо и начала медленно крутить.
Удар пришёлся рядом.
Вторая обезьяна продолжила атаку. Ученики сбросили сверху сеть без печатей и удержали её физически. Никто не пытался войти в разум зверя.
На западном входе огненные гончие шли через пену из противопожарных труб. Люди красильного квартала открыли пар. Коул направлял эвакуацию, а не бой.
Одна труба лопнула. Пар пошёл внутрь коридора и отрезал защитников от лестницы. Коул не мог видеть людей за белым облаком, поэтому передавал время и расстояние: пять шагов до стены, поворот направо, семь до двери. Тая отвечала свистком с внутреннего двора, помогая тем, кто не слышал рацию.
Двух гончих удалось вывести наружу. Третья осталась в пене и получила ожоги. Мира открыла для неё отдельный проход к лечебной аудитории, где люди сначала отказались впускать зверя, только что нападавшего на них. Пришлось освободить соседний класс и лечить его за закрытой решёткой.
Каждый старый навык приходилось использовать иначе.
Лили восстановила передачу через учебные кристаллы. Она показывала не победы, а способы пережить встречу: убрать знаки угрозы, оставить путь к отступлению, сломать физический ошейник, не окружать освобождённое животное.
Город повторял.
Не как единое движение. Одни районы копировали инструкции, другие закрывали каналы академии. В богатом квартале жители наняли охрану и приказали убивать любого зверя с белой линией. В портовом рабочие сняли ошейники заранее, но не открыли ворота, и освобождённые животные в панике метались по складам.
Лили отмечала не только успехи. Ошибки уходили в эфир вместе с исправлениями, чтобы следующий двор не повторял их.
Кейн усилил давление.
Белые линии прожигали кожу зверей, и некоторых уже нельзя было освободить без операции. Мира развернула лечебный пункт прямо в аудитории у входа. Ученики приносили животных, которые ещё недавно пытались их убить.
Стикс наблюдала за ними через капитанов.
«Они выбирают», – сказала она.
«Пока могут».
Над академией раскрылось золотое кольцо Цепного василиска. Оно начало сжимать защитный купол здания.
Камень затрещал.
Кейн больше не пытался убедить город: свидетелей стало слишком много, и ему требовалась тишина.
Леон посмотрел на Дракона пустоты.
«Мы можем разрезать кольцо, но тогда он найдёт нас по каналу».
«Пусть найдёт, – ответила Лили. – Нам тоже нужен путь к нему».
Открыть в читалке