Дракон пустоты впился когтями в золотое кольцо.
Перед ударом Леон вывел всех с верхних этажей. Пустотный разрез мог обрушить часть крыши, и никто не знал точную линию. Ученики переносили больных вниз ещё восемь минут, пока кольцо сжималось и трещины ползли по стенам.
Кейн использовал задержку. Через сеть он показывал жителям, как академия готовится разрушить собственную защиту. Люди у ворот снова потребовали выдать нас. В одном коридоре началась драка, и Коулу пришлось снять двух солдат с обороны, чтобы разделить гражданских.
Пространство вокруг лап почернело. Леон направлял разрез не через печать, а жестами и голосом, оставляя зверю возможность отступить.
Дракон продолжил.
Кольцо раскололось.
Разрез прошёл не идеально. Восточный край крыши просел, стекло осыпалось в пустую аудиторию, а дракон потерял высоту и ударился грудью о парапет. Леон подполз к нему, но не касался, пока зверь сам не повернул голову.
Обратный канал открылся всего на девяносто секунд. Лили подключила запись заранее, Мира снимала структуру, Коул диктовал номера узлов. Мы не могли рассматривать открытие бесконечно. Каждые десять секунд золотая трещина становилась уже.
Белый поток вошёл в открывшийся пустотный канал. На мгновение академия увидела Корону изнутри.
Под городом лежала не одна башня, а сеть из старых защитных линий, долговых печатей и фамильных договоров. Все они сходились к титаническому ядру. Но в центре находился ещё один узел – маленький, почти погасший.
Печать семьи Ванг.
Я узнал форму, но не значение. Она совпадала с узором на старом договоре хранения яйца, только здесь линии расходились к районам, а не сходились к владельцу. Родительский контур не управлял городом. Он проверял, ответил ли каждый участок сам.
Мира узнала её первой.
«Твои родители построили первоначальный контур защиты, – сказала она. – Кейн не создал Корону. Он вывернул их сеть наизнанку».
В скрытом узле открылась повреждённая запись из лаборатории. Отец стоял у схемы и говорил, что город нельзя защищать приказом одному существу. Каждый узел должен подтверждать связь отдельно.
Мать держала яйцо Стикс.
Запись была повреждена. Мать произнесла начало фразы, затем изображение рассыпалось на белые квадраты. Мы услышали лишь: «Если центральный узел потребует подчинения…» Следующие двенадцать секунд отсутствовали. Потом отец сказал: «…свидетель вправе потребовать повторного согласия».
Между этими строками не было готового способа победить Кейна. В метаданных сохранилось только название утраченного раздела: «Повторное согласие по требованию свободного свидетеля». Неизвестно, кто считался свидетелем, как передать вопрос всей сети и выдержит ли город одновременный пересмотр.
В журнале редактирования стояла подпись Кейна Ли и дата закрытия станции. Он вырезал конец записи, но не смог убрать название протокола из структуры архива.
Вот зачем ему была нужна Стикс. Не только как сильная королева: её яйцо хранило заложенное создателями право задать вопрос всей сети.
«Значит, можем отключить Корону», – сказал Коул.
Мира покачала головой.
«Потребовать повторного согласия – не значит получить отказ. Многие люди боятся потерять зверей. Многие звери выберут знакомую связь, даже если она причиняла боль. Результат нельзя предсказать».
Обратный канал начал закрываться. Мира успела скопировать только схему узлов и обрывок записи. Когда золотое кольцо восстановилось, печать семьи Ванг снова исчезла из доступа. Второй попытки могло не быть.
Леон добавил: «И последствия уже нельзя будет отменить».
Если запустить полный пересмотр, все городские договоры одновременно приостановятся. Каждая связь возобновится только после отдельного подтверждения человека и зверя. До этого защитный купол упадёт, Дикие земли останутся открыты, больницы потеряют помощь зверей-целителей, а транспорт остановится.
Кейн построил власть так, чтобы свобода выглядела катастрофой.
Лили продолжала передачу.
«Тогда город должен знать цену до решения».
Она вывела схему Короны на все доступные экраны и прямо сказала: после разрыва станет хуже, прежде чем люди научатся жить иначе.
Открыть в читалке