Мы дали Скайфол-Сити один час.
Не на голосование и не на то, чтобы все согласились с нами. Час требовался для подготовки к последствиям, которые начнутся независимо от ответа отдельных районов. Мы объявили точное время возможного разрыва и список систем, способных остановиться.
Первые десять минут ушли на спор о том, имеем ли мы право ставить срок. На пятнадцатой минуте лечебница сообщила, что ручных контуров хватит только на половину пациентов. На двадцатой внешняя стена запросила зверей-тягачей для боеприпасов. Каждый новый ответ доказывал, что одного часа мало, но Кейн уже накапливал следующий удар.
Кейн назвал это шантажом. Обещал восстановить свет и защиту, если жители выдадут меня, Стикс и Леона.
В нескольких кварталах люди согласились.
У академических ворот собралась толпа. Они не были бойцами семьи Ли. Обычные жители требовали не рисковать городом ради принципа, который не накормит детей и не удержит зверей за стеной.
Я вышел к ним без роя.
Мужчина с лечебной повязкой показал на дочь.
Девочка сидела на складном стуле и дышала в такт маленькому зверю у груди. Белой линии на нём не было. Их связь могла сохраниться, если оба выберут её снова, но никто не знал, сможет ли ребёнок ответить во время приступа.
Отец требовал гарантии не из трусости. Он держал ладонь на спине дочери и считал каждый вдох.
«Её сердце поддерживает зверь-целитель. Если связь исчезнет, она умрёт».
Мне нечего было ему обещать.
«Мы сохраним добровольные связи», – сказала Мира.
«А если зверь уйдёт?»
Она промолчала.
Лили не выключила передачу. Город видел и этот разговор.
Кейн ждал, что я назову чужой страх трусостью.
«Вы имеете право не соглашаться, – сказал я. – Стикс передаст вопрос каждому отдельно. Никто не обязан отвечать так, как нужно мне».
«Тогда зачем всё это?»
Я посмотрел на закрытые ворота, за которыми звери ломали собственные тела по приказу Короны.
«Чтобы ответ вообще принадлежал вам».
Толпа не разошлась. Но и не пошла на штурм.
Некоторые остались у ворот, чтобы помешать нам выйти. Другие пошли в больницы переносить воду. Один и тот же человек мог считать наше решение опасным и всё равно готовить город к его последствиям.
В течение часа город готовился к возможному разрыву.
Подготовка шла неровно. В первой больнице успели перенести всех пациентов к ручным аппаратам. Во второй выяснилось, что генератор не запускали семь лет. Транспортный узел открыл клетки, но половина зверей разбежалась до распределения грузов. На северной стене солдаты перетаскивали снаряды на себе и отставали от графика.
К сорок пятой минуте Коул предложил отложить вопрос. Мира показала рост энергии Короны: ещё двадцать минут, и Кейн сможет закрыть обратный канал навсегда. Выбор был не между готовым и неготовым городом, а между плохо подготовленным пересмотром сейчас и принудительным порядком после следующего импульса.
Ленни распределял учеников по больницам. Освобождённые транспортные звери получили открытые маршруты из города. Красильщики подключили ручные насосы. Коул отправил солдат к внешней стене. Леон передал коды семейных складов тем районам, которые семья Ли годами держала в долгах.
Даже люди, желавшие выдать меня, начали запасать воду.
Когда час закончился, Стикс села на мою раскрытую ладонь.
На руке всё ещё были написаны пять имён. Я прочитал их вслух. На имени Лили запнулся, но вспомнил раньше, чем Мира остановила процедуру. Стикс показала мне каждого из них своим образом: запах чернил, пустотный холод, металл оружия, лекарственные травы.
Мы ещё различали людей. Значит, у нас оставалась одна попытка.
Мира предупредила ещё раз:
«Полный вопрос пройдёт через ваши воспоминания. Корона будет использовать всё, что вы боитесь потерять».
Я увидел внизу Лили, Леона, Коула и людей, чьих имён не знал.
«Начинаем».
Стикс раскрыла связь.
И Кейн впустил нас первым.
Открыть в читалке