Запах дыма сменился запахом хлеба.
Я стоял в доме на окраине. За окном шумел обычный дождь, на столе лежала долговая расписка с погашенной печатью. Отец сидел у лампы и чинил ремень, мать резала яблоки.
Я знал, что это ловушка.
Знание не помогло.
В моей памяти родители существовали обрывками: руки и голоса из лабораторных записей, подписи в долговом архиве. Корона собрала из них людей, которые двигались, дышали и знали моё имя.
Мать увидела кровь на рукаве.
«Опять полез один?»
Она достала ткань и начала перевязывать рану. Прикосновение было тёплым. Я не помнил, как мать касалась меня в настоящей жизни, поэтому не мог найти ошибку.
Отец спросил о занятиях в академии. На полке стояли награды. За домом ждали капитаны роя, но никто не был голоден. Семья Ли потеряла власть, Ленни обходил эту улицу, а Кейн находился под судом.
Всё, ради чего я сражался, уже произошло.
Стикс сидела в стеклянном садке у окна. Её крылья стали больше, броня сияла, вокруг лежали открытые трубки с кровью. Дверца была закрыта, но внутри хватало пространства для полёта.
«Зачем она там?» – спросил я.
Отец не поднял головы.
«Так безопаснее».
«Для кого?»
Мать затянула повязку.
«Для всех. Она ни в чём не нуждается и никогда тебя не покинет».
В этих словах не было угрозы. Именно поэтому они оказались опаснее приказа Кейна.
Я подошёл к садку. Стикс следила за пальцами, но не посылала голод, раздражение или образ. Между нами существовала идеальная связь без единого возражения.
На моей руке горела печать владельца.
Стоило прикоснуться к ней, и я узнавал, где находится каждый выводок. Мог открыть городские ворота, остановить дракона Леона, стереть долг любой семьи. Никто больше не сумел бы бросить мою добычу другому человеку и назвать это законом.
Кейн не лгал: Корона действительно могла сделать меня неуязвимым для прежнего унижения.
Я открыл дверцу садка.
Иллюзорная Стикс не вылетела.
«Можно», – сказал я.
Она осталась на месте.
Настоящая Стикс ударила жалом в моё плечо через связь. Боль прошла через дом. На мгновение стены стали прозрачными, а за ними обнаружились белые нити.
Я снова посмотрел на мать.
«Что было в письме сотруднику приюта?»
Она улыбнулась, но не ответила.
Корона знала только записи, которые Кейн успел украсть. Последнего письма у неё не было.
«Ты не моя мать».
Женщина продолжала держать мою руку.
«А если я говорю то, что она сказала бы? Разве этого недостаточно?»
Мне хотелось согласиться. Хотелось хотя бы один вечер прожить в доме, где родители не превратились в чужой архив.
Стикс снова коснулась связи. На этот раз пришёл образ серого яйца и открытой двери. Не просьба уничтожить иллюзию. Напоминание, что выход существует.
Я поднял крышку садка полностью.
Дом начал распадаться, и отец исчез первым. Мать ещё несколько секунд держала меня за запястье.
«Ты опять останешься один».
«Нет».
Я посмотрел на Стикс.
«Но она сможет уйти».
Садок треснул. Иллюзорная Стикс вылетела и растворилась в настоящей.
Вместе с ней пришёл короткий фрагмент записи. Мать держала серое яйцо перед человеком в форме приюта.
«Не говорите мальчику, от кого оно. Если яйцо не ответит, найдите ему другой дом, чтобы он не выбирал из долга перед нами».
Запись обрывалась. Никакой инструкции для победы, тайного предназначения или готового договора.
Родители оставили мне не оружие.
Они оставили возможность пройти мимо.
Корона отняла дом, но не смогла превратить случайную встречу со Стикс в назначенную судьбу.
Открыть в читалке