Стикс ещё лежала на моей ладони, когда снизу позвали на помощь.
Северный квартал тонул.
Вода, которая разорвала строй стада, продавила старые трубы и пошла по улицам вместе с грязью, краской и обломками мебели. На нижних этажах уже не открывались двери. Красильщики рубили их топорами, вытаскивали людей через окна и связывали доски в настилы. Никто не праздновал спасение стены.
Красные линии на крыльях Стикс почти погасли. Через связь приходили отдельные удары: один выводок ушёл к реке, другой искал раненых, третий не отвечал.
Прежде я чувствовал бы весь рой сразу. Теперь каждый капитан оставлял после себя тишину, которую нельзя было заполнить приказом.
«Собрать?» – спросил я.
Стикс приподняла голову.
«Нет».
Мира добралась до нас по скользкой насыпи. Она осмотрела крылья Стикс и подтвердила то, что мы уже знали: управляющий узел разделён окончательно. Если попытаться вернуть искры силой, капитаны потеряют собственную волю, а часть выводков погибнет.
«Она сможет восстановить тело, – сказала Мира. – Но прежней Королевы не будет».
Стикс пошевелила крылом.
«Будет другая».
Внизу треснула стена дома, и мы побежали.
Тая стояла по колено в воде и держала дверь мастерской, пока двое мужчин выносили оттуда старуху. Медный свисток висел у неё на шее. Она увидела меня и сразу отвернулась.
«Где ещё люди?» – спросил я.
«Под красным навесом трое. В подвале пекарни не знаем сколько».
«Покажи».
Тая не двинулась.
«Ты хотел вернуть зверям разные причины, а воде оставил одну».
Мне хотелось сказать, что иначе стадо вошло бы в город. Что Тая сама приказала открыть сбросы. Эти слова были правдой, и ни одно из них не поднимало её дом из грязи.
«Да, – ответил я. – С чего начать?»
Она посмотрела на мои руки. На пальцах ещё оставалась кровь погибшего капитана.
«С пекарни».
Мы разбили решётку подвального окна. Ленни спустил одну из обезьян на верёвке, но зверь остановился у чёрной воды. Тогда он полез первым, показывая путь, и обезьяна пошла следом. Коул с бойцами разобрал завал у красного навеса. Леон заставил себя не звать Дракона пустоты на помощь: повреждённое крыло зверя уже волочилось по земле. Вместо этого наследник семьи Ли таскал мешки с песком вместе с красильщиками.
В пекарне оказалось пятеро. Двое детей сидели на верхней полке, пекарь держал над водой жену с разбитой ногой, а его ученик пытался поднять засов на двери. Вода уже дошла Ленни до груди. Обезьяна не входила, пока он не снял с себя верёвку и не обвязал ею женщину. Тогда зверь спрыгнул следом и упёрся плечом в дверь.
Засов вырвало вместе с рамой. Поток бросил ученика в стену и погасил фонарь. Несколько секунд мы вытаскивали людей на ощупь, передавая их через подвальное окно. Последним вышел Ленни. Он кашлял крашеной водой и всё ещё держал обезьяну за запястье, но не тянул её за собой. Она выбралась сама.
Под красным навесом Коул нашёл не троих, а семерых: соседи успели перенести туда лежачих стариков. Завал пришлось разбирать сверху, потому что нижняя балка держала остаток стены. Первый боец дёрнул её слишком рано, и крыша просела ещё на ладонь. После этого Коул заставил всех работать по одному камню, хотя вода продолжала подниматься.
Отец девочки из лечебного крыла привёз ручной насос и, не тратя времени на благодарность, спросил, куда его ставить.
Насос не забирал густую краску. Впускную решётку очищали после каждых десяти оборотов. Тая встала у рукояти первой, но через минуту повреждённая ладонь перестала сгибаться. Леон сменил её. Потом Коул, потом двое подростков из красильни. Работа шла медленнее воды.
Мы нашли старый боковой канал и попытались вывести поток к реке. Створка открылась наполовину, за ней оказался завал из кирпича. Стикс позвала ближайший свободный выводок, но капитан не ответил. Тогда люди разобрали кирпичи руками. Вода пошла на убыль только через три часа после первого сигнала.
К вечеру вода перестала прибывать.
На площади перед красильней лежали спасённые вещи: мокрые одеяла, двери, мешки муки, детская кровать без одной ножки. Люди делили сухие комнаты. Несколько капитанов роя сели на крышах, но ждали не Стикс. Они следили за своими выводками.
Тая принесла нам жестяную кружку с тёплой водой. Одну на всех.
«Кейн начал стягивать метки к башне, – сказала она. – Под землёй трубы гудят».
Стикс вздрогнула. Сквозь слабую связь прошёл голод Хищной Короны.
И почти одновременно на площадь пришёл Рэм, оценщик гильдии. Его серый плащ был разорван, а в руке он нёс металлическую печать.
«В башне есть ещё одно хранилище, – сказал он. – Кейн запустил очистку. Когда Корона закончит собирать метки, живой архив сгорит вместе с доказательствами».
Открыть в читалке