Семнадцати минут хватало, если каждая дверь соглашалась с картой.
Первая не согласилась.
Фамильная печать узнала Леона, показала его имя и отказала в доступе. После разрыва договора он больше не считался наследником. Дракон пустоты ударил когтем по камню, но Леон остановил его.
«Отец поставил бы второй замок за первым».
Рэм нашёл узкую щель у пола. Гильдия отняла у сына право войти, зато по-прежнему доверяла человеку, который оценивал содержимое.
Печать не принимала его ладонь.
«Доступ приостановлен», – произнёс архив. – «Оценщик Рэм находится под внутренней проверкой».
На лице Рэма ничего не изменилось. Только большой палец снова прошёлся по металлическому краю.
«Можешь подтвердить имущество фамильным кодом?» – спросил он Леона.
«Код отозван».
«Отозванное право хранится тридцать дней для споров о наследстве».
Леон приложил ладонь рядом. Дверь запросила причину совместного доступа.
Рэм произнёс:
«Оспаривание оценки титанического ядра».
Старая ложь открыла нам проход.
За дверью пахло холодным металлом и лекарствами. Вместо ожидаемых стеллажей с договорами мы увидели ряды стеклянных ячеек.
Внутри лежали звери.
Каменные щенки, коконы, яйца в соляных гнёздах, ослеплённые птицы, прозрачные духи в сосудах. На каждой табличке стояли имя человека, сумма долга и дата изъятия. Некоторые даты были старше меня.
Один детёныш бился головой о стекло, когда Рэм проходил мимо. Оценщик замедлил шаг, но не остановился.
«Сначала управляющий зал», – сказал он. – «Иначе откроем одну клетку и сожжём остальных».
Стикс выпустила двух разведчиков. Первый повёл нас к журналам, второй исчез в вентиляции.
Я нашёл ячейку семьи Ванг.
Пусто.
Верхняя запись сообщала, что яйцо неизвестного вида уничтожено при аварии восемнадцать лет назад. Под ней стояла подпись Кейна.
Рэм поддел край таблички ножом. Под первым слоем обнаружился лист передачи: яйцо отправили в городской приют под видом мёртвого биологического материала. Получатель не указал имени.
К документу прикрепили полоску бумаги.
Почерк матери я знал по лабораторным записям.
«Если существо проснётся, не заключайте договор за него. Если выберет мальчика, не мешайте».
Я прочитал дважды.
Не обещание, что Стикс выберет меня. Просьба не отнимать у неё такой возможности.
Стикс спустилась с воротника и коснулась бумаги лапками.
Из вентиляции вернулся разведчик. Одно крыло горело белым.
По потолку прошла тонкая светлая полоса.
«Очистка начата», – сообщил архив. – «До полного уничтожения заражённых носителей: девять минут».
Каменные двери закрылись, а между рядами вспыхнули стены белого огня. Пламя не трогало пол и стекло: оно шло по печатям, договорам и живым связям внутри ячеек.
Рэм сорвал со стойки главный журнал.
«Документы можем вынести через пустоту».
Из ближайшей клетки донёсся первый крик.
Я посмотрел на журнал, затем на замки.
«Документы подождут».
«Огонь – нет».
«Поэтому открываем всех».
Открыть в читалке