Семнадцати минут хватало, если каждая дверь соглашалась с картой.
Первая не согласилась.
До неё мы добрались за пять минут. Дракон шёл медленно, цепляя крылом стены, поэтому Леон оставил его у развилки с открытым путём назад. Тая отметила мелом три поворота, чтобы на обратном пути не искать дорогу. Коул считал время вслух после каждой двери.
Фамильная печать узнала Леона, показала его имя и отказала в доступе. После разрыва договора он больше не считался наследником. Дракон пустоты ударил когтем по камню, но Леон остановил его.
«Отец поставил бы второй замок за первым».
Рэм нашёл узкую щель у пола. Гильдия отняла у сына право войти, зато по-прежнему доверяла человеку, который оценивал содержимое.
Печать не принимала его ладонь.
«Доступ приостановлен, – произнёс архив. – Оценщик Рэм находится под внутренней проверкой».
На лице Рэма ничего не изменилось. Только большой палец снова прошёлся по металлическому краю.
«Можешь подтвердить имущество фамильным кодом?» – спросил он Леона.
«Код отозван».
«Отозванное право хранится тридцать дней для споров о наследстве».
Леон приложил ладонь рядом. Дверь запросила причину совместного доступа.
Рэм произнёс:
«Оспаривание оценки титанического ядра».
Старая ложь открыла нам проход.
На проверку ушло ещё три минуты. Архив дважды запросил акт, которого у нас не было. Рэм восстановил номер по памяти, ошибся в последней цифре и получил предупреждение о блокировке. Со второй попытки Леон назвал стоимость ядра, указанную в поддельной оценке. Только сочетание их двух ложных записей система признала спором о наследстве.
Когда створка пошла вверх, до возвращения отряда оставалось девять минут. Леон позвал дракона с развилки, и мы подождали, пока зверь протиснется в проём, волоча повреждённое крыло. Только после этого створка опустилась за нами.
За дверью пахло холодным металлом и лекарствами. Вместо ожидаемых стеллажей с договорами мы увидели ряды стеклянных ячеек.
Внутри лежали звери.
Каменные щенки, коконы, яйца в соляных гнёздах, ослеплённые птицы, прозрачные духи в сосудах. На каждой табличке стояли имя человека, сумма долга и дата изъятия. Некоторые даты были старше меня.
Один детёныш бился головой о стекло, когда Рэм проходил мимо. Оценщик замедлил шаг, но не остановился.
Тая остановилась вместо него. На табличке стояло имя старика с красного навеса. В ячейке лежал каменный зверь размером с собаку; половина его тела успела покрыться серой коркой. Тая постучала ногтем по стеклу и назвала имя, которое услышала в мастерской. Детёныш перестал биться.
«Вернёмся», – сказала она.
Рэм не пообещал. Показал на белые каналы над рядами: если сначала не отключить очистку, открытая ячейка вспыхнет вместе со зверем.
«Сначала управляющий зал, – сказал он. – Иначе откроем одну клетку и сожжём остальных».
Стикс выпустила двух разведчиков. Первый повёл нас к журналам, второй исчез в вентиляции.
Я нашёл ячейку семьи Ванг.
Пусто.
Верхняя запись сообщала, что яйцо неизвестного вида уничтожено при аварии восемнадцать лет назад. Под ней стояла подпись Кейна.
Рэм поддел край таблички ножом. Под первым слоем обнаружился лист передачи: яйцо отправили в городской приют под видом мёртвого биологического материала. Получатель не указал имени.
К документу прикрепили полоску бумаги.
Почерк матери я знал по лабораторным записям.
«Если существо проснётся, не заключайте договор за него. Если выберет мальчика, не мешайте».
Я прочитал дважды.
Не обещание, что Стикс выберет меня. Просьба не отнимать у неё такой возможности.
Стикс спустилась с воротника и коснулась бумаги лапками.
Из вентиляции вернулся разведчик. Одно крыло горело белым.
По потолку прошла тонкая светлая полоса.
«Очистка начата, – сообщил архив. – До полного уничтожения заражённых носителей: девять минут».
Отсчёт не совпадал со временем лейтенанта. Через восемь минут в тоннель войдёт новый отряд, через девять сгорят ячейки. Даже если мы отключим печи, выйти прежним путём уже не успеем.
Каменные двери закрылись, а между рядами вспыхнули стены белого огня. Пламя не трогало пол и стекло: оно шло по печатям, договорам и живым связям внутри ячеек.
Рэм сорвал со стойки главный журнал.
«Документы можем вынести через пустоту».
Из ближайшей клетки донёсся первый крик.
Я посмотрел на журнал, затем на замки.
«Документы подождут».
«Огонь – нет».
«Поэтому открываем всех».
Открыть в читалке