Первый замок не поддался.
Коул ударил по нему рукоятью, Леон прожёг край пустотой, но белая печать лишь глубже вошла в стекло. За дверцей метался каменный пёс. Каждый раз, когда огонь касался таблички с именем хозяйки, по его спине расходилась трещина.
Рэм нашёл под журналом связку ключей.
«У ячеек разные классы», – сказал он. – «Долговые, судебные, наследственные, опасные».
«Сколько ключей?»
«Семьдесят два».
До очистки оставалось восемь минут.
Стикс подняла двух разведчиков. Один сел на замок, второй на связку. Через неё пришёл запах металла, масла и старой крови. Она не знала цифр на ключах, зато различала, каких касались чаще.
Рэм выбрал потёртый ключ, и замок открылся.
Каменный пёс выскочил и прижался к стене. Коул оставил между ним и выходом свободный проход. Зверь не побежал. Повернулся к соседней ячейке, где под огнём корчился маленький дух земли.
«Он показывает», – сказал Леон.
Мы открыли вторую клетку.
За первыми дверями стало ясно, что одинаковых клеток здесь нет: в одной спал кокон, который нельзя было встряхивать, в другой птица бросалась на свет. Третья ячейка оказалась пустой, но печать продолжала тянуть энергию из хозяина, давно умершего в долговой тюрьме.
Рэм называл правила, пока мы бежали.
«Синие таблички гасите водой. Зелёные не трогайте голой рукой. Если имя зачёркнуто дважды, дверь может открыть только свидетель».
Белый огонь спускался быстрее.
Леон и Дракон пустоты удерживали одну стену под потолком. Зверь раскрыл повреждённое крыло и поглощал свет краем разлома. Каждая новая вспышка делала дыру шире, но сам дракон становился меньше. Пустота выедала силу, которую он уже не мог вернуть титаническим ядром.
«Ещё минуту», – сказал Леон.
Дракон повернул голову.
Леон поправился:
«Сколько можешь».
Зверь остался.
Из зелёной ячейки вырвался прозрачный дух. Он пролетел мимо меня и ударил Рэма в грудь. Оценщик упал на колени. На плаще остался чёрный след в форме ладони.
Коул поднял копьё.
«Не надо», – выдохнул Рэм.
Дух ударил снова. На этот раз Рэм закрыл лицо рукой, но не активировал защитную печать.
«Я оценивал его хозяина. Потом подписал передачу».
Рэм не защищался, но я не собирался отдавать его на расправу. Я встал между ними. Дух обжёг мне плечо, отступил и заметил открытый проход. Несколько секунд он висел перед Рэмом, затем ушёл к выходу.
Оценщик поднялся сам.
«Следующая синяя».
Освобождённые звери не собирались в послушную колонну: одни бежали к дверям, другие прятались под стеллажами. Птица с перебитым крылом забилась в угол, а каменный пёс снова и снова возвращался к клеткам, где слышал движение.
Стикс подлетела к открытым существам и показала им не приказ, а три образа: огонь, вентиляционный узел и выход.
Большинство выбрало выход.
Каменный пёс остался. С ним остались дух земли и слепая птица, которая чувствовала печати клювом. Трое из нескольких десятков.
Этого было мало, чтобы открыть весь архив, зато каждый взял одну дверь.
Когда таймер показал четыре минуты, Рэм нашёл центральную решётку.
«За ней аварийный узел. Если погасим его, огонь остановится».
На решётке стояли три гнёзда для печатей: гильдейской, фамильной и городской.
Печати Рэма и Леона у нас были.
Городская принадлежала человеку, который уже отказался от формы.
Открыть в читалке