Перед рассветом Стикс позвала капитанов на крышу академии.
Всего их оставалось семнадцать. Одиннадцать прилетели на крышу, четверо остались у гнёзд за стеной, один выбрал лечебный квартал. Последний сидел на трубе над затопленной красильней и не отвечал ни Стикс, ни остальным.
Раньше я назвал бы это неполной явкой.
Теперь каждый отказ означал, что Кейн не сможет получить весь рой через одно тело.
Стикс показывала капитанам башню отдельными образами: белый огонь в нижних ходах, летающих зверей над северной стеной, пустотный канал возле фамильного зала. Она не распределяла цели. Каждый выводок сам выбирал, куда пойдёт и сколько особей оставит защищать кладки.
Два капитана отказались от штурма прямо на крыше.
Один улетел к раненым зверям за стеной. Другой вернулся к реке, где после стада потерялись молодые комары. Стикс проводила их взглядом, но не позвала обратно.
На башню пошли семь выводков.
Трое капитанов не дали ответа сразу. Они кружили над крышей, обмениваясь запахами с соседними выводками. Один присоединился к штурму только после того, как его кладку перенесли из зоны белого огня. Другой выбрал остаться над академией. Третий улетел к северным воротам, где стадо ещё могло собраться снова.
На всё собрание ушло почти сорок минут. Раньше Стикс распределила бы рой за один импульс. Теперь каждый выбор требовал времени, а башня продолжала втягивать старые связи.
Коул строил человеческий план по тому же принципу: красильщики собирались отключить охлаждение Короны, а ученики открыть клетки на верхних этажах. Рэм с городской лейтенантом возвращался к архиву, чтобы удержать оригиналы документов. Ленни вёл зверей через академические тоннели. Леон знал путь к фамильному залу.
Тая отказалась идти.
«Нижняя улица снова поплыла, – сказала она. – Людям понадобится крыша и после вашего поражения, и после победы».
Она забрала половину рабочих и каждый исправный насос.
Никто не обвинил её в трусости.
Лили разложила перед собой семь кристаллов связи. Один показывал архив, другой северный вход, остальные ловили отдельные группы. На общем канале она оставила только три сообщения: где появился белый огонь, какие двери закрылись и кто просит помощи.
«Я не буду передавать приказы», – сказала она.
«Даже если увидишь, что мы ошибаемся?» – спросил Леон.
«Скажу, что вижу. Решать будете там».
Кейн всю жизнь строил башню вокруг одного голоса. Мы входили в неё сетью, где потеря канала не должна была остановить остальных.
Перед выходом я проверил оружие. Без системной подсветки меч снова казался обычным куском металла. Я не видел рангов, слабых мест и вероятности победы. Стикс сидела на плече в самой маленькой форме со времени пробуждения.
«Страшно?» – спросил я.
«Да».
«Мне тоже».
Капитаны поднялись один за другим, без общего сигнала. Первый ушёл, когда над башней повернул патруль. Второй дождался ветра с реки. Третий повёл выводок за рабочими, потому что те уже открыли канал.
Наш путь начинался в старом водосбросе, куда первым спустился Леон, а следом протиснулся Дракон пустоты. Повреждённое крыло зверя цеплялось за камень. Каждый раз он останавливался, и Леон ждал, пока тот сам выберет, как пройти.
Первый проход оказался затоплен до потолка. Тая предупреждала об этом, но вода поднялась выше её отметок. Пришлось вернуться к развилке и снять решётку с сухого канала. Болты приржавели; Коул потерял семь минут, пока его люди работали рычагами. Один выводок ушёл другим путём и больше не появился в наших кристаллах.
У второй решётки дракон застрял крылом. Леон предложил обрезать повреждённую перепонку, чтобы зверь прошёл. Дракон оттолкнул нож мордой и сам сложил крыло под другим углом. Было больнее и медленнее, но решение осталось его.
В кристалле заговорила Лили:
«Красильщики вошли раньше времени. Внизу обнаружен второй контур охлаждения».
Коул спросил, нужен ли им резерв.
Ответ пришёл от самих рабочих:
«Не нужен. Закрывайте север».
Через минуту замолчал первый кристалл.
Штурм уже шёл, а общего начала так и не было.
Открыть в читалке