Кейн не ударил сразу.
«Посмотри на город», – сказал Леон.
Над троном раскрылось изображение Скайфол-Сити. После отключения пустотного проводника несколько улиц погрузились во тьму. У больниц стояли очереди, защитный купол над севером просел, люди таскали воду вручную.
«Он разваливается», – ответил Кейн.
«И всё ещё жив».
«Пока. Ты называешь свободой часы, в которые ребёнок ждёт лекарство, потому что десять взрослых спорят, кто откроет склад».
Леон посмотрел на очередь у лечебного крыла.
«Да. Это хуже, чем открыть склад одним приказом».
Кейн приблизился.
«Тогда хватит притворяться. Ты видел результат».
«Видел и цену».
Пока они говорили, я полз по обратной стороне трона. Стикс держалась на воротнике. Её тело почти не двигалось, зато через кожу проходили образы белой жилы.
Кейн продолжал:
«После смерти твоей матери Совет три дня решал, можно ли вывести зверей из южного сектора. За это время погибло четыреста человек. Я принял командование и закончил нападение за час».
«А потом оставил командование себе».
«Потому что следующее нападение всегда приходит раньше, чем люди учатся».
В его голосе не было притворства. Кейн действительно помнил каждое тело, которое видел в те три дня. Для него вся последующая власть оставалась продолжением того часа, когда приказ спас Леона.
«Ты защищал меня?» – спросил сын.
«Да».
«От чего?»
«От мира, который не спрашивает, готов ли ты платить».
«И поэтому сам перестал спрашивать».
Кейн ударил кольцом.
Леон не успел отойти. Маленький дракон прыгнул между ними. Белая дуга отбросила зверя к стене, но не подчинила: не осталось пустотного ядра, за которое могла ухватиться Корона.
Леон бросился к нему.
Кейн на секунду повернул голову.
Стикс вошла в жилу.
Чужое тело открылось перед нами сразу. Сердце, дыхание, пальцы, мышцы шеи. Одним импульсом можно было заставить Кейна снять Корону или шагнуть в шахту.
Вместе с телом пришла память.
Мальчик Кейн стоит у ворот. Мать лежит в снегу. Медведь с белой линией пытается остановиться, а взрослый укротитель затягивает приказ. Потом похороны, южный сектор, первый договор, спасённый караван. Люди благодарят за быстрые решения. Каждая новая победа делает чужой ответ всё менее нужным.
Кейн почувствовал нас внутри.
Он сжал пальцы.
Моя рука рядом с троном дёрнулась в ответ. Через паразита движение могло пойти в обе стороны: от нас к Кейну и от него к нам. Если начать борьбу за тело, граница исчезнет.
Перед глазами возник Арден. Его жена за столом. Ужин, до которого он тогда не дошёл.
Я коснулся Стикс двумя пальцами.
«Только жила».
Она нашла крепление золотого обруча и ужалила нерв рядом с ним.
Кейн закричал. Рука дёрнулась, но Стикс не повела её в сторону и не заставила разжаться. Красная точка прошла вдоль нерва и перерезала только связь.
Цепной василиск рухнул на площадку.
Золотые кольца погасли.
Стикс вышла из нервного контура Кейна и упала мне на ладонь. Вместе с ней остался его страх за Леона, такой сильный, что на секунду я потянулся к сыну вместо него.
Я остановил руку.
Кейн стоял у разрушенного трона без василиска и без дракона. Белая броня держалась на тысячах связей, поглощённых Хищной Короной.
«Ты вошёл в моё тело», – сказал он.
«И не взял его».
«Пока».
Корона отозвалась на печать семьи Ванг.
Передо мной открылась панель:
«Обнаружен второй претендент».
Кейн улыбнулся. Ему не требовалось вернуть зверей, чтобы доказать свою правоту.
Достаточно было заставить меня принять те же правила.
Открыть в читалке