Я чувствовал каждого.
Зверей в лечебницах, капитанов у центрального круга, маленького дракона рядом с Леоном. Людей с долговыми печатями. Освобождённых существ во дворе академии. Даже тех, кто ушёл к реке и не хотел иметь с нами ничего общего.
Между мыслью и действием больше не существовало расстояния.
Я вернул свет в лечебное крыло, открыл склады с лекарствами и поднял защитный купол над северной стеной. Затем перекрыл трубу, которая снова заливала красильный квартал, и направил воду в пустые резервуары семьи Ли.
Первые три действия не встретили сопротивления. Четвёртое потребовало остановить насос, который Тая запустила вручную. Я увидел её ладони на рукояти и всё равно разжал пальцы коротким импульсом: иначе давление разорвало бы трубу возле школы.
Тая отшатнулась от насоса, не понимая, почему рука отпустила. Через секунду вода пошла в резервуары и угроза исчезла. Корона записала вмешательство как успешное предотвращение аварии.
Я хотел объяснить ей, но в тот же миг пришли сотни других опасностей. Объяснение отложилось.
Там, где свободным людям понадобились бы часы, Корона справилась за секунду.
Скайфол-Сити вздохнул.
В лечебном крыле лиса снова начала дышать. Мира отступила от стола, не успев ввести второй стимулятор. На улице загорелись фонари, и люди перестали падать в тёмных лестницах. Северный купол закрыл брешь, через которую уже входили первые ночные звери.
Система показала прогноз.
Если сохранить единое управление, через два дня в городе закончится голод. Через неделю восстановится транспорт. Число нападений из Диких земель снизится почти вдвое. Долговые договоры можно отменить одним решением, Кейна передать суду, а архив открыть каждому пострадавшему.
Я проверил прогноз на одном квартале. Отменил двенадцать долговых печатей и открыл склад зерна. Двери действительно распахнулись, документы погасли, люди возле склада закричали от радости.
Затем Корона назначила каждому норму выдачи и закрыла внутреннюю дверь перед теми, чьих имён не было в городской ведомости. Беженцы из северных домов остались снаружи. Чтобы впустить их, требовалось либо вручную переписать список, либо разрешить системе временно признать их жителями. Второй вариант занимал секунду и давал Короне новые данные о каждой семье.
Я выбрал второй.
Я мог сделать всё, ради чего мы сражались.
Быстрее, чем Совет.
Без новых жертв.
Кейн стоял напротив. Большая часть его брони перешла ко мне, лицо снова стало человеческим.
«Теперь понимаешь?» – спросил он.
Понимал.
Не его жестокость. Соблазн.
В восточном районе открыли ворота для зверей, которые уходили из города. Среди них я почувствовал хищника с повреждённой белой меткой. Вероятность нападения на толпу была высокой.
Я закрыл ворота.
Створки начали сходиться, пока в проходе ещё оставались люди. Корона рассчитала скорость и заставила толпу отступить. Женщина у ворот сопротивлялась: за внешней стеной был её сын. Я остановил её ноги на три секунды, ровно до закрытия.
Хищник бросился уже после этого. Моя команда действительно спасла женщину. Она била кулаками по створке и кричала, что сын остался снаружи. Система не считала это ущербом, потому что мальчик не был в зоне прямой атаки.
Люди перед ними закричали. Несколько зверей ударились о створки. Хищник действительно бросился на ближайшего человека, но моя команда остановила его мышцы.
Никто не пострадал.
Панель отметила решение как оптимальное.
Лили пыталась связаться со мной.
Её голос пришёл вместе с сотнями других: открыть ворота, оставить закрытыми, вывести детей, не трогать зверей, заставить их лечь, убрать подавление. Этот шум мешал видеть общую картину.
Я заглушил канал Лили.
Потом отключил остальные.
Тишина сделала город ясным.
Я распределил воду, назначил охрану складам, вернул транспортные платформы на безопасные линии. Несколько людей сопротивлялись, потому что хотели остаться с ранеными. Я заставил их отойти: вероятность обрушения здания была слишком высокой.
Один мужчина вырвался из команды. На руке не осталось действующей печати, и Корона не смогла удержать его сразу. Он вернулся под крышу за сестрой. Балка упала прежде, чем я нашёл обход через старый долговой договор. Пришлось остановить его сердце на один удар, чтобы тело обмякло и его успели вытащить бойцы.
Он выжил. Сестру вынесли через минуту. Когда мужчина пришёл в себя, первой реакцией был не страх перед обрушением. Он ощупывал грудь и спрашивал, кто остановил сердце.
Они остались живы.
После первого принуждения следующее далось легче.
Стикс добралась от воротника до моей шеи и ужалила.
Боль прорезала спокойствие Короны. Вместе с ней пришёл образ закрытой ладони.
«Мне нужно закончить», – сказал я.
Стикс показала последний приказ Кейна, остановленный белой линией. Дальше линия уже не шла.
Я закончил.
Всё это я сделал уже после того, как остановил приказ Кейна.
Прошло меньше семи минут. За это время я спас десятки людей, открыл лекарства, не дал рухнуть школе и несколько раз использовал чужие тела без согласия. Корона не провела между этими действиями никакой границы. Все они были эффективными.
Кейн сел у разрушенного трона.
«Первый час всегда самый убедительный, – сказал он. – Потом люди привыкают просыпаться живыми».
Я открыл канал Лили.
«Ты закрыл нас, – сказала она. – Не Корону. Нас».
Открыть в читалке