Лили не благодарила за свет.
«Открой восточные ворота».
«Там хищник».
«Мира уже отправила усыпляющий состав».
Я видел путь её группы: им требовалось четыре минуты, за которые зверь мог ранить троих.
«Слишком долго».
«Для кого?»
Вопрос раздражал, потому что у Короны был точный ответ: для трёх вероятных пострадавших.
Леон потребовал отпустить дракона. Я удерживал сердце зверя ровным импульсом, иначе оно могло снова остановиться.
«Он умрёт», – сказал я.
«Тогда дай мне поддерживать его руками».
«Ты не успеешь».
«Возможно».
На панели возник выбор: сохранить принудительный ритм или передать управление слабому человеку без медицинской подготовки. Вероятность выживания была выше у меня.
Я оставил импульс.
Леон попытался подстроить нажатия ладоней под навязанный ритм. Корона сочла его движения помехой и оттолкнула руки. Тогда он ударил кулаком по белой линии связи. Боль прошла по моему запястью, но импульс не исчез.
«Он не может даже показать, что ему больно», – сказал Леон.
Я уменьшил силу команды. Дракон сразу закашлялся и снова начал терять ритм. Панель доказала мою правоту числами.
Маленький дракон открыл глаза и попытался отползти от Леона. Тело не послушалось, потому что Корона считала неподвижность лечебной мерой.
Стикс снова подняла жало.
Я мог присоединить её независимое ядро. Вернуть речь, крылья и прежнюю связь. Заодно исключить возможность, что она остановит меня в момент, когда город нуждается в управлении.
Панель уже ждала подтверждения.
Кейн наблюдал молча.
Ему не требовалось убеждать. Доводы появлялись передо мной вместе с вероятностями.
Я закрыл действие и снял импульс с дракона.
Зверь судорожно вдохнул. Леон прижал ладони к его груди и начал считать удары вслух. Ритм сбивался. Один раз сердце остановилось, и мне пришлось удержать себя от новой команды.
Когда Мира добралась до восточных ворот, усыпляющий состав подействовал не сразу. Хищник успел ранить бойца, прежде чем лёг.
Рана оказалась глубокой. Мира остановила кровь, но боец потерял сознание. Женщина, чей сын остался за воротами, помогала держать повязку. Когда створку открыли, мальчик вошёл сам: он спрятался в дренажной нише и не пострадал.
Мой вариант гарантировал безопасность внутри и оставлял его снаружи без помощи. Их вариант привёл к реальной ране и вернул ребёнка матери. Никакая одна цифра не описывала оба исхода.
Корона отметила:
«Предотвратимая травма».
Лили услышала сообщение.
«Да, – сказала она. – Это цена нашего решения».
«Боец не выбирал быть ценой».
«Поэтому мы отвечаем перед ним. Но ты тоже не можешь превратить его возможную рану в разрешение управлять всеми».
Я открыл общий канал.
Город вернулся не стройным хором, а шумом: восточный район требовал открыть ворота, северный просил не снимать купол. Красильщики спорили, куда отводить воду, а больницы хотели получить приоритет энергии. Звери отвечали запахами, страхом, голодом и образами выходов.
Я попытался выстроить очередь.
Корона предложила ранжировать голоса по числу затронутых жизней. Больницы оказались первыми, затем купол, вода, ворота и только потом отдельные звери. Я принял порядок для одного цикла.
Тая сразу потеряла канал: её насос влиял на один квартал, а больничная сеть – на весь город. Но без насоса вода через двадцать минут дошла бы до мастерской с лечебными кристаллами. Система видела масштаб каждой просьбы отдельно и не учитывала цепочку последствий, пока я сам не назвал её.
Я отменил ранжирование. Голоса снова навалились одновременно.
Стикс коснулась панели и передала полученные ответы одновременно.
Корона замедлилась.
Оптимальные решения начали противоречить друг другу. Чтобы дать больше энергии больнице, требовалось остановить насосы Таи. Чтобы удержать купол, закрыть дорогу свободным зверям. Чтобы не принуждать лечебную лису, оставить без помощи трёх пациентов.
Кейн поднялся.
«Ты специально делаешь систему слабой».
«Я возвращаю тех, ради кого она работает».
«Они не обязаны понимать целое».
«И я не обязан решать, что их часть не важна».
Пока голоса проходили через Корону, люди начали забирать обратно собственные действия. Тая вручную распределила воду между насосами. Мира записала, кому не хватит лечения. Коул открыл одну створку восточных ворот и поставил бойцов вдоль узкого прохода. Леон удерживал дыхание дракона руками.
Они делали медленнее.
Ошибались.
И больше не ждали движения моей мысли.
Белая броня на руках начала трескаться.
Открыть в читалке